Сессии экспертов ФАНО: каков результат?

Зам. директора по науке Института морской геологии и геофизики ДВО РАН Леонид Богомолов и гл. науч. сотр. этого института и Института теории прогноза землетрясений и математической геофизики Михаил Родкин поделились с ТрВ-Наука впечатлениями о сессии ФАНО, посвященной оценке научной деятельности.

16 сентября состоялась последняя из организованных ФАНО сессий экспертов по «Оценке эффективности деятельности научных организаций и перспективам развития». Исходно предполагалось, что на этой последней сессии будет одобрена рекомендация по принятию согласованной ФАНО и экспертным сообществом методики оценки эффективности и результативности научных организаций.

Такая методика (инструкция), однако, не была разработана; более того, представители ФАНО пожаловались, что столь компетентное собрание даже не смогло выработать определения понятий «результативность» и «эффективность». Действительно ли собранные ФАНО совещания экспертов оказались столь беспомощны, или задача была поставлена несколько некорректно и потому не была решена?

С эффективностью попроще. Представляется, что это относительный показатель. Скажем, резонно положить: эффективность = результативность / ресурсы-затраты.

Очевидность и полезность этого показателя вполне понятны: если одинаковая результативность достигается учреждениями с 1000 сотрудников и с десятком сотрудников, то вторая организация более эффективна. При этом задача оценки величины затрачиваемых ресурсов представляется вполне решаемой. Ошибка здесь возможна, но величина погрешности, видимо, невелика и вряд ли может иметь принципиальное значение. Сложнее с оценкой результативности.

Что такое результативность научных исследований? И возможна ли оперативная (как предполагается в ФАНО за текущие год-два) ее оценка для данного конкретного института? Возможность получения обоснованной оценки такой результативности вызывает определенные сомнения. Вряд ли кто будет отрицать, что наиболее уважаемым в мире признанием результативности научных исследований является присуждение Нобелевских премий. Однако Нобелевские премии обычно присуждаются по истечении 10–15, а то и более лет после публикации соответствующих результатов.

Результативность недавно полученных результатов обычно оценить оказывается затруднительным. И комиссия по присуждению Нобелевских премий, при поддержке всего мирового научного сообщества, не берется достоверно решать такую задачу. Можно ли требовать от экспертных комиссий ФАНО, чтобы они успешно решали задачу оперативного оценивания результативности научных исследований, которая обычно оказывается не под силу Нобелевскому комитету и всему мировому научному сообществу?

И что такое результативность науки? Или, по аналогии: а какова результативность искусства? И как ее оценивать? Какова роль науки и научного сообщества в обществе? Сводится ли она к проведению научных исследований по наиболее актуальным (по мнению властей) направлениям и к выполнению работ по оборонным программам? Вряд ли. Напомним, что именно пренебрежение «далекими от актуальных практических нужд страны» фундаментальными исследованиями сыграло ту благотворную роль, что фашистская Германия так и не получила в свое распоряжение атомную бомбу.

Роль науки в обществе на самом деле далеко не ограничивается решением актуальных практических задач. Принято полагать, что роль научного сообщества троякая: предоставление обществу экспертных заключений по наиболее важным для него проблемам, обеспечение современного уровня образования, получение нового знания. В образовательной функции научного сообщества стоит особо выделить создание современных учебных пособий для университетов, а также монографий, справочников и др., без чего невозможна подготовка специалистов в быстроразвивающихся отраслях современного производства.

Наконец, именно научное сообщество в первую очередь ответственно за поддержание и развитие в обществе научного, объективного общественного самосознания. Эта последняя задача довольно редко оказывается решенной, но, возможно, именно она и является, в конечном счете, наиболее важной. Наука нужна обществу в первую очередь как противодействие — как противоядие — против захватывающих общественное сознание опасных ненаучных популистских идеологий (например, фундаменталистских).

Применимы ли общие задачи, стоящие перед всем мировым научным сообществом, к оценке уровня данного конкретного научного института? Далеко не очевидно. Но исходя из документов ФАНО, где при оценке эффективности научных организаций упоминаются и научные исследования, и подготовка кадров, и популяризация науки, можно принять, что да, применимы. Будем исходить из этого предположения.

Таким образом, следует исходить из разнонаправленности понятия результативности научного учреждения. И не будем претендовать на решение той задачи, которая оказывается не под силу Нобелевскому комитету. Что же остается?

Представляется, что можно решить более простую задачу: находится ли данное научное учреждение на некотором мировом уровне или является присосавшимся к бюджету симулякром научной деятельности? Для решения этого более простого вопроса наукометрические показатели вполне эффективны. Представляется вполне очевидным, что если данная организация незаметна в международном научном сообществе, то или она является симулякром… или совсем уж секретная.

Итак, как это и полагает большинство выступавших на сессиях ФАНО экспертов, наукометрические показатели вряд ли могут полностью охарактеризовать деятельность (результативность) данного института. Но они вполне позволяют ответить на вопрос, отвечает ли данная организация мировому уровню, или (на худой конец) является ли она регионально значимой и задействованной. Для улучшения объективности этого показателя, пожалуй, стоило бы только чуть удлинить срок оценки — с двух до трех или даже пяти лет.

Вообще говоря, такой подход не является для ФАНО революционным, в последнее время с институтов запрашивается статистика по самым разным показателям именно за пятилетний период. Но будет ли так в решающий момент оценки их эффективности?