Инженеры не совладали с жилищным цунами

Российское государство — как стихия, оно внезапно и сокрушительно даже в своих благодеяниях. Выделение Минрегионом дополнительных средств на жилищные сертификаты для молодых ученых в рамках ФЦП «Жилище» 2011-2015 (Приказ от 5 мая 2012 года) обрушилось на институты, как если бы рухнула бюджетная плотина. Вместо ожидаемых на все отделения РАН и РАМН скудных 292 тыс. руб. оказалось выделено более 2,5 млрд руб., из которых 48% приходится на центральную РАН, 26-на Сибирское отделение, 16-на Уральское, 6- на Дальневосточное и 4 — на РАМН. В целом,данная сумма позволяет покрыть нужду в жилье если не всех молодых ученых, то подавляющей их части.

Казалось бы, надо жить да радоваться, что молодежь, ожидающая годами своей очереди, сможет, наконец, получить столь ценный подарок, эквивалентный 33 м2 (правда, по ценам Минрегиона). Можно только посочувствовать ребятам, занимающимся наукой в вузах, совершенно не затронутых этой программой. Но, как ни странно, и в данном случае оказалось множество пострадавших от финансового цунами, вскрывшего болевые точки академической науки. Ниже я буду говорить про те проблемы, с которыми мы столкнулись в Уральском отделении РАН; возможно, в других отделениях они были не столь острыми. Впрочем, сами собой эти проблемы никуда не денутся и будут тлеть долгие годы, разогревая обстановку в критических ситуациях.

При дотациях в «лабораторном масштабе» система работала вполне сносно. Единицы получали сертификаты, остальные подгадывали время, когда придет их черёд, копили деньги, ожидая в общежитиях и пригородах своего часа. В среднем на институт приходилось один-два сертификата, очередь двигалась медленно, в основном за счет тех, у кого подходил конец срока «молодого ученого», т.е. достигших 35 лет. Эти люди приходили в институты РАН в начале нулевых, когда в Академии было много «мертвых душ», ушедших в бизнес или работающих за границей. Ставки освобождались и путем естественного ухода из жизни пожилых сотрудников. Одним словом, при том профиците научных ставок даже аспирант мог стать сн.с. Ситуация резко изменилась с 2006 года, когда был запущен пилотный проект по массовому сокращению научных ставок в РАН, разработанный нынешним министром образования Д.Ливановым. Чтобы не потерять молодежь, ее экстренно переводили на ставки инженеров, которые вывели из-под молота «повышения эффективности труда научных работников». Проект был завершен всеобщей аттестацией, проведенной по Постановлению Президиума РАН №196 от 25.03.2008, которое ныне и обрушило гребень волны на головы молодых инженеров.

Дело в том, что для получения сертификата надо удовлетворить четырем критериям: 1) научная степень; 2) возраст (кандидат до 35 лет, доктор до 40 лет); 3) стаж в должности научного работника более 5 лет; 4) признание организацией нуждаемости в улучшении жилищных условий в соответствии с ФЗ 51. Проблемы возникают уже с первыми двумя критериями при всей их кажущейся однозначности. Во-первых, нужна точная дата, на момент которой рассчитывается возраст, во-вторых, получение диплома вдали от Москвы может затягиваться на годы, поэтому в итоге решили принимать и выписку из диссертационного совета. Коснемся и четвертого пункта, предлагающего ученым разобраться в ФЗ 51. Этот закон создан для передачи жилья социального найма и работает случайно избирательным образом во всей ФЦП «Жилище».Так, согласно ФЗ-51,не нуждается в улучшении жилищных условий ни семья, прописанная в арендуемой квартире площадью более 12 м2 на человека (в областных центрах-10 м2), ни семья, прописанная по углам у родственников. Выпадают из ФЦП и молодые люди, живущие с родителями в хрущевской «двушке», и общежитские, если им досталась в наследство половина домика в Нижнем Окунево или треть квартиры в родном Уфалее. Нуждаемость в общем случае определяется в районных администрациях, и то многие решения оспаривают в судебном порядке. Что же говорить о сотрудниках института, впервые сталкивающихся с юридическими витиеватостями. А именно на них и, в конечном счете, на директоров институтов была свалена вся ответственность. Но более всего нас занимает третий пункт, касающийся определения «должности научного работника».

Определение научного работника (исследователя) дано в п.4 ФЗ № 127 «О науке и государственной научно-технической политике», согласно которому научным работником является гражданин, обладающий необходимой квалификацией и профессионально занимающийся научной и (или) научно-технической деятель-ностью. Таким образом, в формулировке Закона полностью отсутствуют какие-либо требования к должностной позиции молодого ученого, а в Правилах совершенно не определены должностные позиции, которые может занимать работник, ведущий научную деятельность.

Согласно Единому тарифно-квалификационному справочнику должностей руководителей, специалистов и других служащих (ЕТКС, Раздел II,от 29 апреля 2008 года), среди должностей руководящих, научных и инженерно-технических работников, общих для научно-исследовательских учреждений, конструкторских, технологических, проектных и изыскательских организаций, существует ряд должностей руководителей, научных сотрудников, а также инженера. В должностные обязанности инженера в НИИ входит, в частности «участие в проведении научных исследований, изучение специальной литературы и другой научно-технической информации, достижений отечественной и зарубежной науки и техники по вопросам исследований или разработок. Подготовка информационных обзоров, а также рецензий, отзывов и заключений на техническую документацию. Участие в экспертизе научных работ, в работе семинаров, конференций, научно-технических обществ. Составление разделов научно-технических отчетов о выполненных работах. Участие в подготовке публикаций, составлении заявок на изобретения и открытия». Как видно,данные должностные обязанности позволяют квалифицировать инженера как научного сотрудника, согласно определению, данному в п.4 № 127-ФЗ.

Однако при определении «научного работника» в РАН руководствуются исключительно вышеупомянутым Постановлением Президиума РАН № 196 от 25.03.2008 «Об утверждении квалификационных характеристик по должностям научных работников научных учреждений, подведомственных российской академии наук», согласно которому научными должностями, кроме руководящих и собственно научных, являются инженер-исследователь, стажер-исследователь и старший лаборант с высшим образованием,которые по своим должностным обязанностям: «выполняют эксперименты, испытания, наблюдения и т.п. под руководством ответственного исполнителя темы исследований. Обеспечивают техническое обеспечение исследований, разрабатывают предложения по его улучшению. Выполняют другие поручения руководителя подразделения по организации и проведению научных исследований. Повышают свою квалификацию, в том числе путем участия в семинарах подразделения и других научных мероприятиях, проводимых учреждением» (это полный перечень). Очевидно, что объем научной деятельности инженера в научном учреждении превышает должностные обязанности инженера-исследователя или стажера-исследователя, которые квалифицированы Президиумом РАН как должности научных работников.

Кроме того, в федеральных документах должность инженера-исследователя фигурирует только в Приложении к Приказу Минздрав-соцразвития РФ № 977 от 10 декабря 2009 года — «Единый квалификационный справочник должностей руководителей, специалистов и служащих», раздел «Квалификационные характеристики должностей работников организаций атомной энергетики», и не прописана в нормативных актах в качестве должности в научно-исследовательских организациях, каковыми являются институты, подведомственные РАН. Можно также заметить, что должности инженера, работающего в институте РАН, не связанные с научной деятельностью, отмечаются дополнительным определением «инженер-электрик», «инженер по охране труда», поскольку не соответствуют перечню специальностей научно-исследовательских организаций. Казалось бы, в институтах РАН как научно-исследовательских учреждениях названия должностей и их квалификационные требования должны быть согласованы с федеральным стандартом ЕТКС.

Как видим, Постановление Президиума РАН №196 от 25.03.2008 года является избыточно ограничительным и не учитывает положений ФЗ № 127 и ЕТКС.Дополнительным парадоксом этого Постановления является пренебрежение пп.16 и 47 «Положения о подготовке научно-педагогических и научных кадров в системе послевузовского профессионального образования в Российской Федерации» Минобразования от 27 марта 1998 года № 814 (с изменениями от 16 марта, 27 ноября 2000 года, 17 февраля 2004 года), согласно которым срок подготовки в аспирантуре и докторантуре засчи-тывается в стаж научной работы.Дан-ный период не засчитывается в трудовой стаж, но, безусловно, инженер, обучаясь в аспирантуре,занимается три года научной работой. Вообще остается загадкой, по какой причине научный стаж, предполагающий ведение научно-исследовательской работы, не является трудовым. При последующей защите научной степени однозначно фиксируется вклад сотрудника РАН в академическую науку. Многочисленные наукометрические показатели, например наличие публикаций в научных журналах, индекс Хирша, РИНЦ-индекс цитирования, патенты, исследовательские гранты и т.д., также могут характеризовать деятельность как научно-исследовательскую.

Категория молодых инженеров «ущемлена в правах» довольно давно, бюджет игнорировал их в начислении надбавок за степень, институты исключали их из расчетов ПРНД, а тут еще и от мук «квартирного вопроса» избавили. С одной стороны, штат инженеров, выполняющих хозяйственные или планово-расчетные работы, явно не занимается наукой и неизбежно заинтересуется, почему у них не идет научный стаж, они не будут стесняться в требованиях. С другой стороны, почему наименование должности резко различает коллег, которые работают бок о бок. Этот странный пережиток не скроют никакие индексы Хирша, цитируемость и т.п. Не эта,так другая грантовая или жилищная программа вновь вскроет эту несправедливость. Научный стаж остается формальностью, за которой скрыт случай,а молодой ученый никогда не сможет опираться на свой вклад в мировую науку,если ключевой характеристикой остается выписка из отдела кадров.

Андрей Ворох