Непристойное тело родины

Еврейский музей и центр толерантности организовал первую в России персональную выставку «Моя алая родина» Аниша Капура. Четыре произведения раскрывают основные приемы и методы работы с пространством и формой знаменитого члена группы «Новая британская скульптура». Летом во время выставки Капура в Версале вандалы атаковали его инсталляцию «Грязный уголок» («Dirty Corner», 2011—2015), исписав ее антисемитскими лозунгами (у художника еврейские корни). Свободное художественное высказывание консервативные интерпретаторы с помощью медиа превратили в скандал, в котором оправдываться пришлось художнику, а не вандалам. Эта история резонирует с московским конфликтом вокруг уничтожения работы Вадима Сидура в Манеже и заставляет задуматься о том, какого рода взгляды и политики репрезентации стоят сегодня за охранительными усилиями и риторикой власти.

Грязь нетерпимости

«Не понимаю, почему эта работа так всех оскорбила. Если вы кладете на бок стакан, становится ли он вагиной? Я думаю, что нет», — сказал Аниш Капур во время своего выступления в Москве.

По всему миру СМИ муссируют версию, что варварские действия спровоцировало «неосторожное высказывание самого художника», но никто не обращает внимания на то, что до сих пор не установлены ни личности, ни мотивы злоумышленников (в случае нападения на работы Сидура в Манеже вандалы, наоборот, известны и не скрываются, они понесли минимальное наказание, а разбирательство по уголовному делу намеренно затягивается).

В крошечном интервью для французского еженедельника Le Journal du Dimanche художник действительно говорит о дополнительной коннотации «Грязного уголка» с «вагиной королевы, которая захватывает власть», очевидно, устав объяснять журналистам, что хотел внести хаос в равновесие геометрической перспективы версальского сада. Это дает основание полагать, что фраза художника просто стала поводом не искать других причин осквернения скульптуры.

Глубочайшая ирония этой ситуации заключается в том, что в этом интервью Капур в связи с разрушением древних скульптур исламистами выражал тревогу по поводу глобального характера культурного терроризма. В современности с ее множеством точек зрения на любую проблему он утверждается через освобождение взглядов, настаивающих на своей исключительности, то есть фундаменталистской идеологии. «Разрушая прошлое, невозможно понять настоящее», — считает Капур.

Четыре года назад глубокая ржавая воронка из стали высотой в 10 метров, показанная на Fabbrica del Vapore в Милане, интерпретировалась, скорее, с позиции критики рыночной экономики. Темный туннель «рога изобилия» производил грязь, в которую быстро превращалась земля, заполнявшая пространство вокруг него. Ни вандалов, ни скандала работа не вызвала.

В Версаль вместо земли привезли огромные камни, саму скульптуру установили прямо напротив дворца. Вскоре после презентации и потом в сентябре неизвестные покрывали эти камни надписями: «замученная королева оскорблена дважды», «второе изнасилование нации девиантным еврейским активизмом», «кровавая жертва СС», «Христос — король Версаля» и т.д., а вход в туннель облили желтой краской.

Толерантный к нетолерантности Капур в качестве памятника нетерпимости к искусству решил оставить все как есть. Его поддержала директор Версальского дворца Катрин Пегар. Однако консервативный чиновник из городского совета Версаля обвинил их в «разжигании межнациональной розни, публичных оскорблениях и соучастии в преступлениях». Чиновника поддержал версальский суд и обязал Капура уничтожить граффити. Художник недоумевает: «Это так же странно, как если бы жертву изнасилования обвиняли в том, что она сама его спровоцировала».

Не понимаю, почему эта работа так всех оскорбила. Если вы кладете на бок стакан, становится ли он вагиной?

Ситуация и правда возмутительная. Если современный вандализм — это форма разрушения истории и страх перед реальностью, заставляющий разрушать, а не думать, то запреты власти, ограничивающей свободу думать самостоятельно, — это другая форма современного варварства. Но теперь, в контексте судебного решения, интерпретация «Грязного уголка» как высказывания о непристойности власти звучит исчерпывающе и бесспорно. Скульптура Аниша Капура обнажила эту непристойность не только в метафорическом, но и в буквальном смысле. Он ответил на вердикт суда в лучших королевских традициях — прикрыл позорные следы нетерпимости золотом.

Тело критики

Странно слышать обвинения в непристойности на родине Курбе спустя почти 150 лет после «Происхождения мира», которое в течение нескольких десятилетий открыто широкой публике в Музее Орсе, и уж тем более в отношении известного художника, который на протяжении всей своей карьеры исследует внутреннее пространство телесности. В перечне работ Капура есть даже одноименный оммаж провокационному реалисту — круглое отверстие, ведущее в пустоту.

Произведения одного из главных монументалистов современности абстрактны, но парадоксальным образом развивают традиции классической скульптуры — они тоже представляют собой объемные репрезентации тела с той разницей, что показывают его изнутри. Отсюда гигантский размер, который кое-кто связывает с раздутым эго художника. Возводя скульптуру в архитектурном масштабе, Капур создает впечатляющую иллюзию погружения в скрытые и часто пугающие пространства человеческого тела, а значит, и психики. Кроваво-красное месиво, анатомичные формы, часто расчлененные, округлости и впадины, туннели — его объекты обладают физиологичностью архаики и символизмом психоанализа, которым художник занимается более 20 лет. И, конечно, они связаны с фигурами власти.

Визуально их невозможно охватить целиком, они подавляют зрителя масштабом, но при этом формируют мощный пространственный и физический опыт восприятия. Достаточно вспомнить скульптуру «Левиафан» (2011), которую он посвятил арестованному Ай Вэйвэю. Рождая состояние клаустрофобии в огромном Grand Palais, гигантский бесформенный объект захватывал людей внутрь, где он казался еще больше, чем снаружи. Сложно не рассматривать в контексте критики власти и «Мою алую родину» (2003), напоминающую место жертвоприношения, «Стрельбу в угол» (2009) ошметками красного воска, похожими на куски окровавленных частей тела, «Расчленение Жанны д'Арк» (2009) и другие работы. Капур определенно лукавит, когда говорит: «Мне как художнику нечего сказать миру».

Выворачивая наружу внутреннее пространство телесности, Капур пытается создать иллюзию пространства внутри скульптуры, чего она, казалось бы, лишена по определению. Бездонные темные дыры, области пустоты, вогнутые зеркальные поверхности становятся входом в бесконечность, местом перехода грубой физической материи в нематериальное измерение. Но такого рода трансгрессия в большинстве случаев происходит в процессе насилия, травмы, деформации тела. Например, та злосчастная форма воронки, которая стыдливым критикам напоминает вагину, появляется в творчестве Капура начиная со скульптуры «Марсий» (2002). Содранная Аполлоном кожа мифического сатира, посмевшего состязаться с ним в игре на флейте, вытягивается в форме музыкального инструмента, издавая навсегда застывший звук. Похожая красная труба («Расчленение, место I», 2009), но уже в формате паблик-арт-объекта, установлена между холмами парка «Ферма» в Новой Зеландии так, что сквозь нее дует ветер.

«Нам нужно экспериментировать на общественных площадках, — говорит Аниш Капур. — Мы, художники, видим в этом свою роль. Если мы перестанем это делать, то, вполне возможно, окажемся в фашистском государстве».