Девочки рожают в 14—17 лет, не зная, что такое семья и дети. Да и у них самих не было детства — выросли в казенных домах, без родительской любви

Дети детей

Открывается дверь, в проеме появляется девочка ростом с восьмиклассницу. Маленькая хозяйка идет в комнату, где стоят детский диван — для нее, манеж — для ее годовалой дочери и коляска — для сына, родившегося 28 дней назад. Три ребенка. Четвертый, глава семейства и учащийся колледжа, уехал «тусить с приятелями», обещал вернуться до вечера или через сутки.

Крошечный Лешка спит, обхватив щеки ладошками. Манеж ходит ходуном — вертлявая Кира правой рукой держит бутылочку с водой, левой двигает занавеску, пальцами ног перебирает погремушки. Тася — юная мама — ждет женских вопросов о токсикозе, родах, вскармливании...

За неделю до поездки в Смоленск сотрудницы нескольких благотворительных фондов объясняли мне, что ранняя беременность у воспитанниц российских детдомов — уже не редкость, в любом городе можно найти героинь, ставших мамами до 18 лет, но не каждая готова говорить об этом.

Историй много. Вологодские психологи рассказали, что один из их интернатов недавно специально разработал программу «Маленькая мама» для 16-летней девушки и ее трехлетней дочки, выделил детям комнату. Девочку изнасиловал отчим, родная мать заставляла ее скрывать беременность. Когда дело дошло до полиции, школьница с ребенком попала в приют.

В Магадане юные мамы-сироты живут коммунами — оформляют браки, чтобы их не разлучили с детьми, а через месяц разбегаются, снимают жилье вместе с подругами — такими же юными родительницами. Малыши для них — куклы, сначала любимые, потом — надоевшие.

В Улан-Удэ врачи всего за год поставили на учет 359 беременных девочек из интернатов и неблагополучных семей.

Об опыте смоленских психологов, о том, как они помогают несовершеннолетним мамам, я услышала в благотворительном фонде «Дети наши».

«У нас есть подопечное учреждение, с которым мы работаем. В 2014 году в нем забеременели две воспитанницы, причем одна из них была семиклассницей, — вспоминает руководитель программы содействия семейному устройству детей, кандидат психологических наук Александра Омельченко. — Для профилактики, чтобы девочки лучше узнавали себя, чужих и близких людей, понимали, что значит семья, фонд подготовил курс «Между нами, девочками».

Когда стали изучать проблему, выяснили, что около 15% новорожденных-отказников в нашей стране — дети матерей-подростков. Примерно такое же количество младенцев, рожденных несовершеннолетними, содержится в домах ребенка. И еще надо учесть, что 70% ранних беременностей заканчиваются абортами, 15% — выкидышами и только 15% — родами.

Быть родителем-подростком при отсутствии поддержки взрослых — непосильная роль. Смоленские психологи стараются сопровождать такие семьи».

…Тася — бывшая воспитанница детдома и будущий повар. До первой беременности училась в лицее. Педагоги еще не в курсе, что им придется продлевать ее академический отпуск. Муж моложе Таисии на год. Она из многодетной семьи — мать пила, органы опеки определили младшую дочь в приют, там девочка и выросла. И муж из многодетной — папа убил маму, сел в тюрьму, за мальчишками присматривала тетя.

Ребята снимают квартиру в старой пятиэтажке с разбитыми лестницами и металлическими штырями вместо перил. В их подъезде — три семьи, где детей воспитывают дети. Тася и ее муж живут на пособия от государства — получают по 7 тысяч рублей в месяц. На часть денег приобрели стиральную машину и холодильник, остальное берегут для детей.

Тасин супруг считает, что отец — это тот, кто ходит в магазин, помогает жене по хозяйству, вечером развлекает себя компьютерными играми, ест конфеты и собирается добровольно пойти в армию, по субботам уезжает по-взрослому отдыхать с друзьями. У Таси нет времени на размышления о женской доле — она стирает, гладит, моет, убирает, готовит.

«Быть мамой — как стоять у конвейера, — замечает девушка и несет дочку купать. — Отдам Лешку и Киру в детсад, доучусь и смогу работать».

Они еще не знают, что сделают с материнским капиталом, где и у кого надо «выбивать» жилье, куда будут трудоустраиваться. Совета спросить не у кого — с воспитателями детдома, мамой и братьями Тася почти не общается, старших подруг нет. Единственный помощник — психолог фонда «Дети наши» Кристина Якусевич. «Если плохо, я звоню ей», — говорит Тася.

«А когда некому звонить? В большинстве российских городов нет некоммерческих и государственных организаций, кризисных центров и групп сопровождения. Может, они и существуют на бумаге, в отчетах департаментов труда и социальной защиты, но по факту регионы в лучшем случае имеют маленькие комнатки, рассчитанные на одну девочку. Обязанность заботиться о сиротах отменяется, когда ребята уходят из детдомов, — высказывает свое мнение кандидат психологических наук Светлана Миронова, исследующая тему материнства сирот — воспитанниц интернатов с 2008 года. — У каждой четвертой несовершеннолетней мамы малыша забирают и отдают в Дом ребенка. Многие делают легальные и нелегальные аборты. И, к сожалению, девочки, сохранившие детей, создавшие семью, через полтора, два или три года повторяют судьбу собственных родителей, их дети попадают в интернаты».

«Не уверена, что могу быть мамой»

Олеся — еще одна сирота из Смоленска. Рожать будет в ноябре, защищать диплом в колледже — в декабре. У нее есть квартира, есть молодой человек, который, по ее словам, «где-то на кого-то технического учится», но жить девушка предпочитает в доме опекунов.

Когда спрашиваю: «Почему? У тебя ведь своя семья», — Олеся, рассматривая маникюр, отвечает, что так проще, о ней заботятся, будущий муж не сидит целыми днями на диване и не глядит в потолок. Они еще не жили вместе, но уже друг другом недовольны — это «по-взрослому».

«Готова ли я к материнству? Не уверена, что могу быть мамой, но уверена, что у ребенка будет детство, — гладит живот Олеся. — Хотя, если откровенно, мне повезло оказаться в детдоме. Жила бы, как моя мать, в деревне. Такая скука. А сейчас я в городе. С сестрой общаюсь, с отцом. Каким я вижу будущее? Ну работать буду, семьей заниматься. Многие девчонки из моего класса давно родили. Не у всех счастливые браки, но дети растут».

«Куда они спешат? Для некоторых секс — привилегия взрослой жизни. Для сирот, не знавших материнской ласки и заботы, всякое внимание — событие. Их погладили по голове, посочувствовали, и подростки думают, что это любовь, — комментирует поступки девушек психолог Кристина Якусевич. — Сказываются эмоциональные, коммуникативные и социальные нарушения. Искажен образ матери. В детдомах воспитатели стесняются или не хотят беседовать с несовершеннолетними о беременности, физиологических особенностях девочек и мальчиков. Вступая с кем-то в отношения, ребята из интернатов не понимают, чем все обернется. Мы на нашем курсе говорим об этом, но в других детдомах Смоленской области, в соседних регионах похожих программ нет».

Никакие замечательные положения Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012—2017 годы о том, что надо вовлекать ребят в процесс принятия решений, затрагивающих их интересы, пока в нашей стране не работают — детьми управляют госучреждения, органы опеки, забывая, что им не вещи и тела выдали на хранение, а доверили жизни.

Комментарий

Александр Гезалов

Эксперт Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, член Совета по вопросам детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, Минобрнауки России:

— Одна из проблем выпускников детских домов — полоролевая идентификация. Это последствие жизни без семьи и родителей, в казенном учреждении — девочки-пацанки, женственные мальчики и так далее. Другой важный момент, почему несовершеннолетние выходят из детдома и рожают, — неумение и незнание, как вести себя с мужчинами.

Еще есть попытка повысить свою значимость, изменить свой статус в обществе, любой ценой показать, что ты достиг чего-то, успешен. Девочки рожают, не имея поддержки со стороны родственников, жилья и образования, а потом такой опыт приводит к вторичному сиротству — маленькие мамы сдают своих детей в систему детдомов, зная, что их там прокормят.

Помочь воспитанницам крайне сложно, потому что для этого требуется не только корректировать их отношения с мальчиками и девочками, но и учитывать, что в детдомах идет жесткое взаимодействие. На выходе мы получаем людей, против которых могут совершать сексуальное насилие. И они часто не понимают, что это насилие, воспринимают как норму, потому что жили и росли среди жестокости.