Священномученик Виктор Европейцев

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Священномученик Виктор Европейцев

Виктор Европейцев — сын священника из села Хлыстовка Краснослободского уезда Пензенской губернии (ныне с. Краснополье, Мордовия). В 1906 году 21-летний Виктор Европейцев, уже женатый, окончил Пензенскую духовную семинарию и был рукоположен в сан священника к храме святых бессребреников Космы и Дамиана в селе Хлыстовка Краснослободского уезда.

В 1929 году местные власти, исполняя распоряжение коммунистического правительства о создании государственных коллективов, организовали в селе Хлыстовка колхоз, причем выборы его руководства были поначалу вполне свободными, и крестьяне избрали из своей среды наиболее хозяйственных крестьян. Это властям не понравилось, и в начале 1930 года колхоз был распущен и стал создаваться заново, причем все хозяйственные крестьяне были записаны в лишенцы, в колхоз не принимались, а их имущество отбиралось в общую собственность.

В ноябре 1929 года в дом священника явились представители сельсовета и ОГПУ и заявили, чтобы семья священника покинула село, и, хотя жена священника была в это время больна и лежала в постели с высокой температурой, пришедшие были неумолимы. Отобрав то, что с их точки зрения представляло какую-то ценность, все остальное они изломали и изорвали, все свои действия сопровождая угрозами и бранью. Власти выселили семью священника, конфисковали дом и другое имущество.

Отец Виктор поселился в Краснослободске, в большие праздники по приглашению односельчан совершал богослужения в храме в Хлыстовке.

В декабре 1929 года, спустя месяц после престольного праздника святых бессребреников Космы и Дамиана, местными властями был закрыт храм, но о. Виктор продолжал духовно окормлять бывших односельчан.

Отнятие имущества, закрытие храма — все это вызвало возмущение у крестьян, которое достигло предела, когда крестьяне оказались лишенными богослужения на Великий пост и Пасху. В апреле 1930 года, незадолго до Пасхи, крестьяне созвали собрание, в котором участвовало около ста человек, в основном женщины, и приняли решение добиться от властей разрешения на назначение в храм священника. Затем все собравшиеся пришли к сельсовету и потребовали от его председателя, чтобы и она присоединилась к ходатайству населения перед областным начальством об открытии храма, что та категорически отказалась сделать. Из толпы, как заявила председатель впоследствии, послышались крики: «Давай, проклятая коммунистка, нам попа, если не дашь, разорвем!».

Крики и возмущение ни к чему, однако, не привели, и через некоторое время все разошлись. Власти все же разрешили отцу Виктору служить в храме, и на Пасху состоялось богослужение, и еще после Пасхи он служил, и все в храме молились три дня.

21 ноября 1930 года местный уполномоченный ОГПУ, собрав некоторые сведения о крестьянах-лишенцах и о священнике от местных коммунистических активистов, испросил разрешения у своего начальства на проведение арестов. На следующий день, 22 ноября, отец Виктор, шестеро крестьян и две монахини были арестованы. Их обвинили в «антисоветской агитации» и в противодействии организации колхоза. Первоначально арестантов поместили в местный арестный дом, затем перевели в тюрьму в городе Саранске.

Выслушав предъявленные обвинения, отец Виктор заявил, что никакой антисоветской агитации он не проводил, что все его внимание и силы отдавались чисто духовным вопросам и, когда в селе проводились какие-либо собрания, он о них совершенно не знал: «мое внимание специально было сосредоточено к религии как священника... а на проводимые государственной властью кампании внимания не обращал, никакой агитации среди крестьян не вел».

5 декабря, предъявив священнику обвинение в антисоветской агитации, следователь снова его допросил. «В предъявленном обвинении в антисоветской агитации, которую я проводил через кулаков и монашек, — ответил священник, — я виновным себя не признаю, так как во все время моей службы в селе Хлыстовке священником я все время был увлечен религией. Если проходили какие кампании, то я на них не обращал внимания, а также никакой агитации не вел; наложенные на меня различные налоги выплачивал аккуратно... Во время закрытия церкви, а также и при открытии ее, я в селе Хлыстовке не был... а также не участвовал ни в какой антисоветской агитации... Во время Пасхи 20 апреля 1930 года меня пригласило крестьянство села Хлыстовки отслужить обедню, на что я согласился, а после обедни ходил по домам и служил молебны».

10 января 1931 года тройкой ОГПУ был приговорен к расстрелу.

Расстрелян 30 января 1931 года в Саранской тюрьме и погребен в общей безвестной могиле.