«Воспоминания о стиле правления Саакашвили могут отпугнуть избирателей» — Дмитрий Мониава о возвращении Саакашвили в грузинскую политику

Михаил Саакашвили — гражданин Украины и не сможет возглавить правительство до тех пор, пока не получит грузинское гражданство. Иностранцы также не имеют права участвовать в избирательной кампании. Вместе с тем, суды дважды вынесли ему обвинительный приговор — в связи со злоупотреблением служебными полномочиями (он помиловал полицейских, убивших молодого сотрудника банка Сандро Гиргвлиани) и организацией избиения депутата Валерия Гелашвили. Саакашвили приговорили к 3 и 6 годам лишения свободы соответственно, поэтому он должен быть арестован, как только появится на территории Грузии. Впрочем, его сторонники полагают, что в случае победы оппозиции на выборах юридические проблемы будут с легкостью решены.

В политическом аспекте ситуация еще сложнее. В течение года оппозиционные партии вели тяжелую борьбу с правящей «Грузинской мечтой» за избирательную реформу. 8 марта при посредничестве западных партнеров стороны заключили компромиссное соглашение. В этот период сторонники оппозиции воспринимали ее как единое целое и надеялись, что партии объединятся и, даже если не пойдут на выборы монолитным блоком, то выдвинут единых кандидатов в мажоритарных округах и согласуют принципы формирования коалиционного правительства. Причем партнеры «Нацдвижения» из «Европейской Грузии» с самого начала заявляли, что Саакашвили не место в правительстве, а партия «Гирчи» предложила «националам» отказаться от портфелей силового блока. Они полагали, что воспоминания об авторитарном стиле правления Саакашвили и жестокости его силовиков отпугнут многих избирателей.

После подписания соглашений об избирательной реформе оппозиционное единство начало быстро размываться, договоренности нарушались одна за другой. Наконец «Нацдвижение» решило не связывать себя обязательствами и, как и на выборах 2016 года, сделать ставку на жесткое биполярное противостояние «националы против мечтателей», «Саакашвили против Иванишвили». Это, безусловно, позволит им привлечь часть избирателей слабых и менее радикальных оппозиционных партий, но, скорее всего, снизит шансы на победу. Значительная часть электората «Грузинской мечты» голосует не за нее, а против возвращения «националов» к власти. Здесь можно вспомнить о российских избирателях, которые в 90-х голосовали против возвращения коммунистов и за Ельцина как за меньшее зло. Активность этого сегмента в Грузии зависит от того, насколько опасной он считает ситуацию. К примеру, перед первым туром президентских выборов 2018 года эти избиратели «дремали», а во втором, почуяв угрозу, благодаря эффективной пропаганде правящей партии ринулись на участки. Следует учесть, что результаты любых выборов после 2012 года в целом по стране и в любом из мажоритарных округов показывают, что в одиночку «Нацдвижению» правящую партию не одолеть, тем более, когда ее рейтинги улучшились из-за успешной (до сего дня) борьбы с эпидемией коронавируса.

За решением Саакашвили, вероятно, стоят и сугубо психологические мотивы, он хочет взять реванш в том же формате «вождь против вождя», в котором потерпел поражение в 2012 году. Очевидно, что он не желает терять право принимать решения единолично и ограничивать себя договоренностями с другими партиями за исключением откровенных сателлитов. При этом он воскрешает предвыборную драматургию 2016 года и максимально содействует мобилизации своих противников. Даже если оппозиция получит в общей сложности больше мандатов, чем «Грузинская мечта» (что пока кажется маловероятным), ей будет сложно сформировать правительство, поскольку лидеры некоторых «малых партий» уже сейчас говорят, что не поддержат кандидатуру бывшего президента и попытка продиктовать им условия не обязательно будет успешной. Таким образом, последние шаги Михаила Саакашвили, скорее всего, увеличат количество мест «Нацдвижения» в парламенте и сделают предвыборный процесс более драматичным и шумным, но снизят вероятность того, что осенью в Грузии сменится власть.