Оригинал материала
Как победить коррупцию? Перестать называть ее коррупцией…
Все последние годы российские правозащитники и юристы фиксируют ужесточение отечественного законодательства в самых разных сферах. Уже принятых и еще только обсуждаемых инициатив власти по введению все новых ограничений и запретов несть числа. Тем неожиданней, на первый взгляд, выглядит предложение Минюста о частичной декриминализации «Закона о противодействии коррупции», которое, как следует из обнародованной вчера официальной информации, уже вовсю обсуждается различными правительственными ведомствами – Генпрокуратурой, Минтруда, МВД и СК. Из этой информации следует, что цель нововведений — «освобождение физического лица от ответственности, в случае если несоблюдение им ограничений и запретов, установленных в целях противодействия коррупции, вызвано объективными обстоятельствами, сделавшими невозможным соблюдение вышеуказанных запретов, ограничений, требований и исполнение обязанностей». Примеры подобного рода «обстоятельств» авторы поправок почему-то не приводят. И даже не считают нужным объяснить взволнованной публике, что, собственно говоря, они имеют ввиду. Ну, в самом деле, какие такие обстоятельства можно признать смягчающими вину (и даже вовсе ее исключающими), например, при передаче взятки? Ну, наверное, если взятка будет вручена насильно или под давлением, такой случай вряд ли можно счесть проявлением коррупции. Но вы когда-нибудь слышали, чтобы у чиновника взяли в заложники жену, а потом под угрозой расправы над близким человеком заставили госслужащего принять подношение. То есть, возможно, такие случаи не редки, но вряд ли они и сегодня, при выявлении вышеперечисленных обстоятельств, квалифицируются нашими правоохранителями как коррупционные. Еще, конечно, можно человека загипнотизировать. Помнится, однажды подозреваемый в получении взятки даже сослался на эту причину, но, кажется, ему это не слишком помогло.
Понятно, что для российской власти коррупция – больная тема. Даже согласно официальной статистике, она неуклонно растет. Прибавка только за последний год – почти десять процентов. В 2018 году к ответственности по антикоррупционной статье было привлечено более трех тысяч российских чиновников. Причем, многие эксперты уверены, что цифры эти значительно занижены. Кроме того, не будем забывать, что коррупция – базовая тема Алексея Навального, и пока попытки власти перехватить у г-на Навального антикоррупционную повестку с треском проваливаются. Потому что на все его громкие расследования власти ответить нечего. То есть, разумеется, есть чего, но она не в состоянии это сделать по целому ряду причин. Ровно поэтому нет никаких сомнений в том, что подавляющее большинство граждан официальную борьбу со взяточничеством считает фикцией и надувательством, а разоблачениям ФБК верит. И нет никаких сомнений в том, что пока странно выглядящая инициатива власти по смягчению ответственности за коррупционные действия будет воспринята обществом крайне критично. И вряд ли этому стоит удивляться, потому что на данный момент предложение Минюста возможно трактовать только следующим образом: когда дело касается нас, вы придумываете все новые и новые ограничения, стоит нам выйти на митинг или запостить статус в социальной сети, а когда дело касается вас, вы предлагаете коррупцию перестать называть коррупцией!
Вообще, это послабление для российского чиновничества очень напоминает недавнюю отмену запрета сотрудникам ГИБДД останавливать машины для проверки везде, где им заблагорассудится. Другими словами, высшее звено государственного управления как бы говорит низшему звену: «Времена нынче трудные, денег на всех в бюджете не хватает, но мы о вас помним и заботимся, поэтому предоставляем возможность подкармливаться самим…»
Конечно, любопытно будет, в конце концов, выяснить, что начальство имеет в виду, говоря об «обстоятельствах, делающих невозможным соблюдение запретов и ограничений», но мне, признаться, кажется, что термин «коррупция» применительно к форме отношений между отечественным начальством и населением, проживающим на данной территории, изжил себя в принципе. Когда повальное воровство в самых высших эшелонах власти принимает подобного рода масштабы, то это уже никакая не коррупция. Это – форма государственного правления…