ЕВРОПА СВЕРНУЛА ОКНА

ТЕХНОЛОГИИ

Патентное право — палка о двух концах. С одной стороны, оно, без сомнения, стимулирует инновации, давая возможность изобретателям заработать. С другой — заметно повышает порог вхождения в конкурентную среду, что актуально для мелкого и...

Патентное право — палка о двух концах. С одной стороны, оно, без сомнения, стимулирует инновации, давая возможность изобретателям заработать. С другой — заметно повышает порог вхождения в конкурентную среду, что актуально для мелкого и среднего бизнеса, не говоря уж об индивидуальных разработчиках. Изобрести новую микросхему сейчас недостаточно, чтобы ее произвести и продавать вам потребуются миллионы только на патентный поиск и улаживание юридических формальностей.

Поэтому традиционное патентное право старается оговорить многие деликатные моменты. Нельзя запатентовать алгоритм, текст, математическую формулу. Нельзя запатентовать идею записи звука на твердом носителе — можно только конкретное устройство (фонограф, к примеру). Но по мере развития промышленности в сферу патентования попали и технологии, отчего граница между идеей и устройством размылась, а с компьютерными программами и, что немаловажно, с бизнес-методами их использования ситуация вовсе зашла в тупик.

В США и Японии такие вещи патентуются, отчего уже возникало множество нелепых прецедентов вроде попытки получать лицензионные отчисления за всем знакомый оконный интерфейс, управляемый манипулятором типа мышь. В Европе пока единого законодательства на этот счет не существовало, и его, конечно, следовало принять.

Главные лоббисты программных патентов, как нетрудно догадаться, — крупные американские корпорации. Слаженное лобби мировых софтверных монополистов, открывающих ногой дверь в кабинеты европейских министров и парламентариев, добилось того, что в сентябре 2003 года законопроект в первом чтении был принят Европарламентом. Взятки, конечно, раздавать не потребовалось — для ничего не понимающих в предмете политиков доводы в пользу патентов, особенно на фоне процветающих американских «монстров» вроде Microsoft, казались вполне убедительными.

Со стороны неорганизованных противников корпораций — ученых, деятелей «свободного софта», представителей мелких и средних компаний — были слышны лишь отдельные возражения. Но к осени 2003-го, осознав реальную опасность, они объединились и провели ряд акций, получивших широкий резонанс.

Уже к моменту принятия законопроекта под нотой протеста подписались свыше 7000 участников, в том числе несколько членов Европарламента и такие известные разработчики, как компания Opera Software. Под более общей коллективной петицией подписи поставили свыше 170 тыс. человек. Со специальным открытым письмом к Европарламенту выступил изобретатель операционной системы Linux Линус Торвальдс. Вместе с экспертом по Linux Аланом Коксом он подчеркнул, что, в отличие от традиционных патентов, патенты на программное обеспечение отнюдь не стимулируют дальнейшее развитие инновационных решений.

И европарламентарии дрогнули.

Конечно, здесь определенную роль сыграл общий «антиамериканский» настрой последнего времени. Сначала в законопроект были внесены поправки, значительно ужесточающие порядок подачи заявок. А затем, уже летом 2005 года, законодатели вообще отклонили директиву о патентах на программное обеспечение (648 голосами против 14!).

Не то правительство ЕС — Еврокомиссия. Здесь работают не политики, а нанятые чиновники, перед избирателями они не ответственны, зато перед крупным бизнесом — очень даже. Поэтому Еврокомиссия, которая уже давно разрешила Европейскому патентному бюро (OEB) выдавать программные патенты, продолжала гнуть свою линию. Согласия между Еврокомиссией, парламентом и Советом Европы так и не было достигнуто. Тем неожиданнее для всех оказалось прозвучавшее в конце мая заявление Еврокомиссии, что она собирается исключить компьютерные программы из списка патентуемых объектов интеллектуальной собственности.

Комментарии, как говорится, излишни: скорее всего, в сложнейшей бюрократической структуре ЕС политики «дожали» чиновников. И, вероятно, уже выданные программные патенты могут быть признаны недействительными через суд.