Оригинал материала
Соседи по войне
Год назад федеральные войска с помощью местных ополченцев выгнали чеченских боевиков с дагестанских земель. Однако события тех недель еще много лет будут сказываться на жизни горцев
Так выглядело дагестанское село Ансалта год назад сразу после освобождения от чеченских боевиков. Тогда люди еще не знали, как они будут жить дальше. Без крыши над головой (Фото: Руслан Ямалов)
Мужчины спорили. Причем, приводя различные доводы, апеллировали большей частью не друг к другу, а к корреспонденту "Итогов". "Я тебя уверяю, - говорил Шамиль Керимов, зам. главы администрации Ботлихского района Дагестана, несколько сел которого в прошлом августе захватили боевики Басаева и Хаттаба, - еще не скоро наступят те времена, когда мы сможем простить чеченцев. Мы к ним, как к братьям (в первую чеченскую войну жители Ботлиха приютили 12 тысяч чеченских беженцев. - "Итоги"), а они разрушили наши дома. Такое не скоро забудется". - "Ну, дома-то, положим, разрушили не чеченцы, а военные. К тому же в тот момент, когда там никаких боевиков уже не было, - возражал ему юрист местной администрации Нажула Алиев, - и не надо обобщать. Одно дело - наемники. И совсем другое - обычные крестьяне. Вот ты мне скажи: какое отношение имеют биноевцы к боевикам? (Бино - чеченское село, расположенное неподалеку от чечено-дагестанской границы. - "Итоги".) Кто-нибудь из биноевцев пришел с бандитами? Нет. Ни один человек. Или мои друзья из Шали? Они что, тоже виноваты? Так вот, если они завтра войдут в мой дом и попросят о помощи, обниму и приму как дорогих гостей".
Спор этот вполне обычный между дагестанцами, пострадавшими от нашествия боевиков. Кто-то возненавидел чеченцев как таковых - всех, кто-то полагает, что "раз крови между нами нет", то и вражды долговечной быть не может. Но теперь, по прошествии года, миролюбиво настроенных дагестанцев стало гораздо больше - страсти заметно улеглись. Тогда подавляющее большинство горцев высказывались в том смысле, что Дагестан и Чечня - враги навеки. Но реалии повседневной жизни заставляют местных жителей постепенно пересматривать свое непримиримое отношение к соседям. Например, пастбища гагатлинцев (Гагатли - высокогорное село возле перевала Харами, через который местное ополчение не пропустило отряд Ширвани Басаева) примыкают к чеченским, а жители Ансалты вообще по взаимной договоренности испокон века пасли своих коров и овец на чеченской территории. Теперь не пасут. "Ну это не только из-за чеченцев, - вздыхает Нажула, - там войска стоят, а поскольку российских солдат почти не кормят, то сам понимаешь... Но мы на них, видит Аллах, не обижаемся. Ребята, которые нас защищают, должны же что-нибудь есть".
Народ и армия едины
Надо сказать, что за год отношение ботлихцев к российским военным тоже претерпело некоторые изменения. Если в разгар и сразу после окончания военных действий местные жители фактически отождествляли пришедшие им на помощь войска с федеральной властью (тогда не говорили: военные нам помогли, говорили: Россия нам помогла), то теперь произошло разделение. В массе своей дагестанцы достаточно критически относятся к политике России на Кавказе в целом и в Дагестане в частности. С кем ни заговори, никто не верит в то, что великая держава не может справиться с маленькой Чечней. Тут, правда, мнения опять расходятся. Некоторые говорят - "с кучкой бандитов", а другие - "с чеченским народом", но суть от этого не меняется. Все сходятся на том, что "война - коммерческая". А значит, выигрывают от нее только большие начальники и многозвездные генералы, а страдают простые люди, в том числе солдаты. Что же касается непосредственно ситуации в Дагестане, то тут все более или менее единодушны и считают, что российские власти закрывают глаза на бедственное положение простых людей и повальную коррупцию дагестанских руководителей ("при советской власти, конечно, тоже брали взятки, но все-таки не так бессовестно, как сейчас"), потому что не хотят ссориться с местными лояльными Кремлю начальниками. А те в свою очередь, пользуясь неприкосновенностью, продолжают грабить народ.
Между тем за прошедший год отношение к российским военным не ухудшилось, а скорее даже наоборот - ботлихцы умеют быть благодарными. Точнее говоря, военных они уже разделили на "своих", то есть на тех, которые в прошлом августе воевали в этих горах, а теперь охраняют Ботлихский район (они их и называют - "наши солдаты") и на остальных. Про тех, кто воюет в Чечне, горцы в основном отзываются плохо - там, мол, грабежи и беззаконие. "Нашим солдатам" прощается многое. Даже на некоторые "недоразумения" местные готовы смотреть сквозь пальцы.
Правда, за несколько дней до нашего приезда одно такое недоразумение чуть не переросло в серьезный конфликт. В ходе очередных командно-штабных учений российская артиллерия уничтожила несколько высокогорных хуторов. К счастью, никто не пострадал, но ночевать чабанам больше негде. "Это я еще могу понять, - оправдывал военных знакомый гагатлинец, - им же цели нужны какие-нибудь. А тут сразу видно - если нет больше кошары, значит, попал. Но ты мне объясни, зачем надо было с вертолета ракетами стадо расстреливать? 45 коров из Гагатли уничтожили, чабан два часа в расщелине пролежал, боялся, что летчик на второй круг зайдет". Гагатлинцы написали заявления в местную администрацию с требованиями о возмещении материального ущерба. "Что я буду делать с этими заявлениями? - пожимает плечами Керимов. - Передам военному руководству, пусть они разбираются".
Местное население терпимо относится к военным еще и потому, что Минообороны выделило материальную помощь (то есть стройматериалы) тем, чьи дома пострадали в ходе боев с чеченскими бандитами. Правда, забирать их надо из Махачкалы, а перевозка - это немалые деньги.
Однако основная помощь пришла от МЧС. Сразу после окончания боев неизбалованные вниманием властей ботлихцы в массе своей не очень верили, что им что-нибудь заплатят. Но государство свои обязательства выполнило практически полностью. Между тем далеко не все жители остались довольны.
Матпомощь
Еще прошлой осенью эмчеэсовская комиссия определила, сколько домов пострадало в Ботлихском районе. Оказалось, почти три тысячи. Около половины от этого числа восстановлению не подлежат. Деньги правительство постановило распределять так: по 40 тысяч рублей на каждого члена семьи (это если комиссия признала дом не подлежащим ремонту. Если отремонтировать можно - по 18) и 50 тысяч на всю семью за потерю имущества. "Не знаю, почему решили остановиться на этом принципе распределения, - пожимает плечами Шамиль Керимов, - на мой взгляд, справедливо было бы исходить не из численности семьи, а из площади жилого помещения. А тут, наверное, сказалась советская привычка к уравниловке. И смотри, что получилось. Скажем, ты всю жизнь работал, построил большой дом. Но Аллах детей не дал. Ну и получи 130 тысяч. А за эти деньги даже кошару не поставишь. Другой пример - жили в халупе, но детей нарожали с десяток (у нас говорят: кто мало работает, тот делает много детей). Такой семье причитается больше полумиллиона".
Однако, когда деньги уже начали поступать на лицевые счета пострадавших, выяснилось, что в схему распределения компенсаций заложена еще одна мина - ни в каких правительственных документах не указано, а кого, собственно, считать членом семьи. Характерный пример: дочь выросла и вышла замуж в соседнее село, район или республику. И там у нее родились дети. Так вот, ее новая семья должна получать компенсацию или нет? Разумеется, в отцовский дом она никогда бы не вернулась, но глава семейства теоретически мог отписать имущество и ей. Следовательно, она тоже пострадавшая. Или другой пример: давным-давно умерший отец оставил дом троим сыновьям. Один из них остался жить в родных стенах, а остальные разъехались по стране и обзавелись собственными семьями. Формально все они тоже пострадавшие и имеют право на помощь государства. "Представляешь, в какой мы попали переплет? - жалуется Керимов. - Долго думали и решили, что будем заносить в списки только прямых родственников и только тех, кто имеет юридические права на собственность - прописку, завещание или дарственную. Причем документы эти должны были быть оформлены до вторжения чеченских боевиков". В итоге все ящики в столе Керимова забиты жалобами от недовольных. Но и без злоупотреблений не обошлось, и республиканская прокуратура возбудила уже три уголовных дела по фактам приписок. Только в отличие от советских времен, когда ушлые хозяйственники путем предоставления недостоверных данных улучшали экономические показатели вверенных им предприятий, ботлихцы приписывали детей. "Конечно, это преступление, - говорит Керимов, - но и людей можно понять - большинству компенсационных денег на восстановление жилья не хватило".
Из всех сел района больше всего пострадали два - Тандо и Ансалта. Тандо решили пока не восстанавливать - жителям предоставили под застройку пустующие земли в нескольких километрах от райцентра. Ансалтинцам же новых участков не дали - или отстраивайся на пепелище, или покупай жилье в другом районе. (Так, кстати, многие и поступили. Некоторые многодетные семьи даже приобрели квартиры в Махачкале.)
У ансалтинца Камиля Магомедова четверо детей. Он получил почти триста тысяч рублей. Семья решила никуда не уезжать. "Конечно, мне не хватит этих денег, - жалуется Камиль. - То есть дом в три комнаты, да и то из саманного кирпича, построить можно, а такой, как у меня был, - ни за что". - "Чтобы поставить нормальный дом, надо не меньше 700 тысяч, - вступает в беседу начальник местной ПМК Али Аслуев, - мы же в горах живем - транспорт дорогой, а цемент привези, лес привези, да и рабочая сила немало стоит. А если один взрослый мужчина в семье, он без помощников все равно не обойдется". Но жилье - не единственная прблема.
Практически все горные районы Дагестана дотационные. Ботлихский не исключение. Местный бюджет на 95 процентов формируется из тех денег, что выделяет Махачкала. Надо сказать, что впервые за много лет республиканское начальство свои обязательства перед Ботлихом выполнило - средства на счет районной администрации поступили в срок и в полном объеме. Поэтому сейчас зарплата бюджетникам выдается вовремя. Восстановление разрушенных в ходе боев школ, больниц и других общественных зданий финансировалось напрямую из федерального бюджета. Уже готовятся к сдаче школы в Ансалте и новом Тандо. В этих селах открылись и новые медпункты. Сложнее дело обстоит с восстановлением фабрики народных промыслов в Ансалте. Еще год назад это было по сути единственное рентабельное производство в районе. Более двухсот человек в две смены трудились над изготовлением бурок. Бурки эти шли нарасхват, продавались по всему Дагестану, а часть продукции даже экспортировалась в Грузию. На строительство нового здания фабрики уйдет не меньше двух лет. По крайней мере о таких сроках говорят в местной администрации. Вопрос этот для ансалтинцев исключительно важен, поскольку другой работы (если не считать ведение домашнего хозяйства) в селе нет. Сейчас, правда, некоторые жители заняты на строительстве и ремонте общественных зданий. Но работа эта временная.
Сегодня дома в селах Ботлихского района строят всем миром - старики помогают советом, а мальчишки подвозят камни на ишаках (Фото: Руслан Ямалов)
Мать шестерых детей Хадижат Исмаилова штукатурит и красит новую школу. В бригаду она нанялась около двух недель назад. На вопрос корреспондента "Итогов" по поводу зарплаты Хадижат ответила так: "Обещали хорошо заплатить. Но сколько точно, пока не знаю".
В начале года на головы ботлихцев нежданно-негаданно обрушилась еще одна напасть. В районе стали сохнуть сады и гибнуть скот.
"Падеж скота начался весной, - делится с нами своей бедой главный районный эмчеэсник Абдурахман Муртазалиев, - пока не так много коров погибло. Но главное, мы не понимаем, почему это происходит. Отсылали пробы мяса в лабораторию, в Махачкалу. К счастью, никакой серьезной инфекции не обнаружено. Я лично думаю, что это все из-за боев. По весне с гор вместе с талой водой стал стекать тротил. Вот коровы и нализались. А уж отчего сады сохнуть стали, одному Аллаху известно". "Все тебе, Абдурахман, прекрасно известно, - вступает в разговор одна из женщин, стоящих неподалеку (журналисты теперь нечасто приезжают в Ботлих, и стоит с кем-то заговорить на улице, как вокруг собирается толпа). - Мы в институт высохшие ветки отсылали. Нам что ответили? Говорят, вы неправильно поливаете. Как это неправильно? Как деды учили, так и поливаем. У них почему-то сады не сохли. Здесь любой знает: сады стали погибать после того, как федералы начали уничтожать в Веденском районе "зеленку". Поливают леса с самолета каким-то ядом, а все к нам ветром сносит". - "Ну, доказательств-то нет", - оправдывается Абдурахман. "Да, - продолжает женщина, - а то, что сады стали сохнуть со стороны Чечни, для тебя не доказательство? Вы ж поймите, - обращается она уже ко мне, - если у нас сады погибнут и скот падет, мы все с голоду умрем. У нас не так, как в Карамахи. Там большинство людей "КамАЗы" имеют. А у нас что?".
Оплот ваххабизма
Сегодня зачастую в информационных сообщениях, рассказывающих о вторжении чеченских боевиков в Дагестан, названия ботлихских сел соседствуют с названиями сел Кадарской зоны - Карамахи и Чабанмахи. Вроде бы и там, и там федеральные войска расправились с боевиками и защитили Россию от агрессии. Между тем ни в Карамахи, ни в Чабанмахи никаких оккупантов сроду не было. Там просто часть местного населения исповедовала одно из радикальных направлений ислама, которое принято называть ваххабизмом.
Напомним: в конце августа прошлого года, когда армия и милиция уже закончили операцию в Ботлихском районе, руководство страны приняло решение заодно атаковать и кадарские села. Никаких угроз для внешнего мира их жители не представляли и заложников никогда не брали. Правда, те порядки, которые они установили (женщины ходили с закрытыми лицами, а мужчин за употребление спиртного наказывали палками), нравились далеко не всем их односельчанам. Этого повода властям показалось достаточно. Пойдя на поводу у руководства Дагестана (карамахинские лидеры резко высказывались против нынешних порядков в республике), военные приступили к штурму сел. Ваххабиты оказали вооруженное сопротивление. В те дни газеты писали, что исламисты создали целые укрепрайоны с землянками в три наката, бетонными дзотами и окопами. Ничего подобного корреспонденты "Итогов" тогда не обнаружили. Зато увидели уничтоженные артиллерией и авиацией села да жителей, пытавшихся перед зимой утеплить то, что осталось от их домов. ("Итоги" подробно рассказали об этом в сентябре прошлого года.)
Сегодня даже внешне Карамахи принципиально отличается от ботлихских сел. Если большинство домов в Ансалте или Рахоте еще стоят в руинах, то Карамахи, за исключением общественных зданий, практически полностью восстановлено. Этому есть два объяснения. Во-первых, жители Карамахи всегда жили побогаче горцев (Кадарское ущелье расположено в предгорьях Большого Кавказа, неподалеку от Буйнакска), и, следовательно, им было что добавить к компенсационным выплатам. Кроме того, и строительные работы здесь вести гораздо легче, чем в той же Ансалте, - дома не ютятся на склоне горы, а расположены в долине на порядочном расстоянии друг от друга.
Войск в Карамахи давно нет. Ушли еще прошлой зимой - оборонять село не от кого. Надо сказать, что все, с кем удалось побеседовать, расценивают случившееся с ними однозначно: с военных, мол, спрос какой? Они выполняют приказы. А во всем виноваты местные ваххабиты. Особенно главари. Сбили людей с панталыку, теперь вот все расплачиваются. Правда, дагестанские власти тут тоже не жалуют. "Если честно сказать, я не понимаю, зачем нужно было уничтожать села, чтобы потом всех ваххабитов за деньги выпускать на свободу, - жалуется местный прораб Ахмед Ахадов. - У нас ведь как теперь в республике: у кого деньги есть, тот суда может не бояться. А ваххабиты все богатые люди. Многие из них теперь возвращаются в родные дома".
По пятницам в местной мечети люди обсуждают насущные проблемы. На таких собраниях решаются разные вопросы. В том числе - разрешать очередной ваххабитской семье возвращаться в родное село или нет. Всем ставят одно условие - глава семейства должен поклясться на Коране, что никогда больше ни он, ни кто-либо из его домочадцев не будут исповедовать ваххабизм. Большинство дали клятву. Но были и такие, которые отказались. Им джамаат запретил оставаться в селе.
Карамахи отстраиваются быстрее, чем села Ботлихского района. Здесь и до прошлогоднего набега жили побогаче горцев. Частные дома почти все восстановлены, а мечеть строители надеются сдать к зиме (Фото: Руслан Ямалов)
Если в Ботлихе, от которого до Чечни рукой подать, местные жители постоянно обсуждают проблемы войны, то в Кадарском ущелье людей гораздо больше волнуют свои дела. В ответ на вопросы о Чечне многие карамахинцы обычно пожимают плечами и говорят, что, мол, их это мало касается - война далеко, боевики больше на Дагестан не нападут, а значит, и их жилью уже ничего не угрожает. Здесь все понимают: не приди в прошлом году бандиты на Ботлих, стояли бы сейчас целыми и их дома - ведь ваххабизм появился в Карамахи несколько лет назад, и власти с ним мирились, даже Сергей Степашин приезжал и обещал, что их не тронут
Уже на обратном пути в Махачкалу наш водитель Хамид, хитро прищурившись, неожиданно произнес: "Слушай, ты там в Москве, наверное, с большими начальниками разговариваешь. Ты скажи, пожалуйста, чтоб, когда в России опять выборы будут, они б какие-нибудь другие села сожгли. Не те же самые".