Ненужный свидетель: выборы как преступление. Иван Давыдов о трех пнях и обиде Эллы Памфиловой

«Глава ЦИК РФ Элла Памфилова заявила о “беспрецедентном уровне хамства и агрессии” со стороны ряда наблюдателей на прошедших 11–13 сентября выборах. Как сообщает ТАСС, Памфилова признала, что хамство не было повсеместным и выразила «огромную благодарность» большинству наблюдателей. Но добавила, что от “определенного числа наблюдателей” было много “хамства, грубости, агрессии”, и комиссии все три дня работали в таких условиях. “Не знаю, как они выдержали, их провоцировали на ответные действия”, — сказала Памфилова и подчеркнула, что все это нельзя оставлять без внимания».

Сколько боли и горечи в этих словах, правда? Сколько искренней здесь обиды. Люди старались, работали, чистили багажники машин, в которых устанавливались урны для «голосования на придомовых территориях», протирали пни… Кстати, Центральная избирательная комиссия Российской Федерации провела специальное расследование, по итогам которого выяснилось, что в России есть три пня. Ну, то есть, пней, наверное, больше, но голосование проводится на трех.

Как уже успели пошутить в сети, отныне выборы в России стоят на трех пнях. И это — не анекдот, не выдумка каких-то злопыхателей, это — официальные результаты расследования ЦИК.

Извините, отвлекся. Очень уж завораживает этот образ — три пня для голосования, растянутого на три дня. Итак — люди трудились, чтобы все прошло чинно, гладко, чтобы правильные товарищи получили нужный процент… И тут, значит, лезут на участки какие-то наглецы, скандалят, обвиняют, на телефончики свои снимают всякое такое, что посторонним видеть вообще-то незачем. Ну, конечно, это обидно.

В этот раз независимые наблюдатели как-то особенно раздражали Эллу Александровну Памфилову. В процессе так называемых выборов она не раз выражала свое возмущение их безобразными действиями. Ну, вот, допустим: «В части регионов — их немного, но они есть — некоторые наблюдатели решили, что они истина в последней инстанции и могут вести себя откровенно по-хамски, срывая работу комиссии. Нам нужны наблюдатели, а не устроители провокаций!» Или вот: «Некоторые рекомендации штаба блогера Алексея Навального для наблюдателей направлены на срыв единого дня голосования».

Единого дня голосования, который длится три дня. Не устану повторять. Восхищают меня наши победы над временем и над здравым смыслом.

В процессе обижалась, и сразу после — не успокоилась. С этого мы, собственно, начали, цитата выше. И, если помните, это деятельная обида. Глава ЦИК требует мести. «Такое нельзя оставлять без внимания». Это, кстати, важная реплика, почти признание: трехдневные выборы и внедрение электронного голосования на новых территориях хоть и расширяют поле возможностей для манипуляций, но гарантий безусловной победы для власти все еще не дают. Нужно что-то придумывать против «умного голосования», и нужно как-то нейтрализовать наблюдателей. Это все первостепенные задачи для них теперь: до думских выборов не так уж много времени, в одномандатных округах возможны неприятные сюрпризы, и лучшие стратеги из администрации президента будут, конечно, что-нибудь изобретать, чтобы никаких сюрпризов не случилось.

Выборы впервые проводились по новым правилам, появившимся после триумфального «голосования за поправки», и вот теперь по итогам формулируется новое отношение к процедуре. Криминализируется позиция наблюдателя. Обычная работа наблюдателя объявляется преступлением. Следите за речью, во главе ЦИК у нас — опытный человек, слова Памфиловой вовсе не случайны: «хамство», «грубость», «агрессия», «провокации». Как будто речь не о действиях наблюдателей, а о похождениях шайки небезвредных хулиганов, с которыми следует разобраться по всей строгости закона.

Интересно, конечно, наблюдать за тем, как мутирует российская избирательная система. Было что-то почти человеческое, но недолго. Полезло что-то другое, нездешнее, подземное, инфернальное — хвост, чешуя, рога… Обычная человеческая логика отменяется, и на текущем этапе главным врагом честных выборов по логике тех, кто отвечает за процедуру, оказывается независимый (то есть, настоящий) наблюдатель. На следующем этапе, рискну предположить, преступником объявят уже избирателя, который будет пытаться проголосовать. «Это что еще, — скажет возмущенная председатель Центральной избирательной комиссии, — за хамские порывы? Что за немотивированная агрессия? Зачем, когда все уже нарисовано на трех пеньках, а что не нарисовано, то получено в ходе электронного голосования? Да вы знаете, что за такое бывает? Провокаторы чертовы, так и лезут пакостить с каким-то своими гражданскими правами».

Но, между прочим, у любого ведь действия есть изнанка. Пытаясь представить наблюдателя преступником, Памфилова действует внутри вполне понятной, отлично известной нам по детективным сериалам схемы. Естественно, свидетель лишний. Разумеется, свидетеля нужно убрать. Ну, если ты преступник и совершаешь преступления.

Иными словами — не получается у нее забыть, чем она на самом деле занимается. Все они про себя понимают, разнообразные начальники наши.

Ну, и, кстати, это ведь еще сигнал для тех, кто все-таки выборы преступлением считать не готов, помнит смысл сочетания «гражданские права», и злонамеренно думает, что смена власти — естественный процесс, а не геополитическая катастрофа: во-первых, там, где есть реальный шанс прокатить правильного человечка и провести достойного кандидата — на выборы стоит ходить. Даже если единый день голосования длится трое суток, а на подходах к участкам — баррикады из трех пней. И во-вторых, если есть возможность пойти в наблюдатели — стоит идти. Чем больше наблюдателей, тем грустнее художники, привыкшие рисовать нужные цифры в итоговых протоколах.

Тем печальнее Элла Александровна Памфилова. Тем больше ее обида.