Юбилейная 65-я «Мостра», именующая себя фестивалем киноискусства, с самого начала избрала интонацию домашнего карнавала. Так близкие люди, чтобы порадовать друг друга, на праздники придумывают себе необычные образы и наряды.
Конечно, фестивальное обличье определяет место действия: Остров Лидо — не совсем Венеция. Точнее, совсем не Венеция. В зелени одного из первых светских итальянских курортов величественно «плывет» изобильная архитектура Bell Еpoque. В пляжных кабинках бунгало, как и сто лет назад, возлегают светские дивы. И отель Des Bains по-прежнему — Мекка для кинематографистов, как и почти сорок лет назад, когда Висконти снимал здесь свой шедевр об эфемерности прекрасного «Смерть в Венеции».
В отличие от Канн, где места перед красной лестницей занимают чуть ли не с утра, здесь публика не спешит собираться. Жарко, да и лестницы никакой нет. Ближе к вечеру фестивальный дворец облепляют подростки. Фанатки ждут не дождутся любимцев: Бреда Питта и Джорджа Клуни, сыгравших двух полудурков в фильме открытия «Сжечь после прочтения».
Сам дворец, маскируя шрамы реконструкции, укрылся легкой белой накидкой. Из прорывов этого занавеса-плаща выглядывают бронзовые львы. А в перерывах между знаменитыми ретромелодиями из фильмов Феллини, Ольми, Антониони, Росселини раздается победный рык.
Канны уже давно превратились в ярмарку тщеславия, публика там выряжается, конкурируя со звездами. Здесь среди фестивального люда можно разглядеть людей в купальниках с мокрыми волосами — пляж-то напротив, дам в шокирующих вечерних туалетах, лелеющих надежду на лишнее приглашение, мальчишек, капающих мороженым на свои велосипеды. Продавец воздушных змеев удерживает целую гирлянду крылатах чудовищ, рядом с ним пузатый синьор в костюме Бэтмена. Девочка рядом растягивает плакат: «Брэд, Джоли и… я». Минута ее торжества близка. На дорожку под истошный тинейджеровский вой уже ступили ее кумиры. Вслед за режиссерами Коэнами, актрисами Тильдой Суинтон, Фрэнсис МакДорманд появляются Клуни и Питт.
На утренней пресс-конференции они сидели по краям стола в распахнутых рубашках, Питт — в фермерской шляпке, и перебрасывались дружескими колкостями. Блондинка в спортивных трусах пристала к Питту: «Вы же сыграли в фильме спортивного инструктора. Может, вы и меня догоните?» Питт мрачно отказывался тренировать журналистку. Клуни спарировал: «От таких девушек обычно… убегают». Клуни и Питт на красной дорожке — торжественные смокинги и бабочки — не торопясь обходят толпу по периметру. Служба протокола пытается затащить их внутрь дворцы. Но парни точно знают, зачем сюда приехали — любовь надо отрабатывать. У них собственные маркеры, и они безостановочно ставят росписи в протянутых блокнотах и на афишках.
Фильм «Сжечь после прочтения» похож на откровенный маскарад, сюжет которого вылетает чертиком из табакерки-фабулы: «Потерян диск с секретной информацией». Вот и все. Остальное — чистый бурлеск. Триллер, переодевшийся шутовской комедией. В фильме кишат агенты ЦРУ и КГБ. Наши спец¬агенты работают в посольстве культурными атташе. Они все в серых костюмах, служат в доме без окон, а над головами у них Путин с пронзительным взглядом. Показ шел в день признания Россией Абхазии и Южной Осетии. Зал принимал Путина сдержанным смехом.
У Коэнов убивают… смешно. Малкович носится по городу в халате с топором наперевес. Герой Питта погибает в шкафу среди вешалок. Вспоминается, что убийц в Италии называли «браво» — если на карнавале кто-то падал, заколотый ножом, окружающие смеялись и кричали: «Браво!» Кто всех тупее? Бывший агент ЦРУ Ози Кокс Джона Малковича? Его жена, холодная сука, сыгранная Тильдой Суинтон как пародия на учительницу миссис Крабаппел из «Симпсонов»? Ее любовник, страдающий манией преследования (Клуни)? Парочка из фитнес-клуба: он — инструктор (Питт), она (Фрэнсис МакДорманд) — стареющая тетя, у которой в голове спорят две мысли: косметологические подтяжки и любовники по интернету?
Среди клоунов этой пародийной комедии неотразим Бред Питт. Мелированный кок — а-ля Элвис, обтягивающие маечки, наушники в ушах, жвачка во рту. Дискотечная пластика безобидного и беспринципного придурка. Актерское существование на грани фола.
Но самым первым фильмом фестиваля была короткометражка португальского классика Мануэля де Оливейры «Из видимого в невидимое». Философское микроэссе. О попытках связи в современном мире. Два португальца случайно встречаются в центре Бразилии, на людной улице. Они рады встрече, пытаются поговорить, но мобильники то и дело звонят, прерывая не начавшийся разговор. Тот, что помоложе, быстро соображает: «Какой у тебя номер?» Два человека в центре огромного мира смотрят в глаза друг другу и неспешно беседуют по душам… по мобильникам… Сам Оливейра, которому в этом году исполнится 100 лет, прибыл на фестиваль. Бодро вышагивал по красной дорожке рядом с располневшей Стефанией Сандрелли. Не удивлюсь, если увижу ее в следующем фильме мастера, снимающего по фильму в год.
И все же главной героиней открытия была Ксения Раппопорт. Она победила волнение и стала полноправной хозяйкой вечера (беспрерывные съемки в итальянском кино — лучшая из языковых практик). В кратком спиче призналась в любви Венеции, воспетой русскими поэтами Ахматовой и Бродским. Потом вручила наградной кубок Бреду Питту, который ему с прошлого года «задолжала» «Мостра». И пока Питт произносил слова благодарности, движением фокусника достала из кубка желтую хризантему и попросила передать ее оставшемуся без награды Клуни. В этот вечер Ксения — над головой корона из вьющихся волос — была самой настоящей итальянкой, пришелицей из римских сатурналий — предтеч карнавала.
Уже ночью, после премьерного показа фильма Коэнов, под музыку Нино Рота — самого карнавального из кинокомпозиторов — часть публики спешила к причалу. Водные такси и вапоретто брали курс на Венецию. И эта нарядная кавалькада казалась съемками какого-то давнего и очень знакомого фильма…