Андрей Маснаков: Анатолий Фурсов: кризис современного судопроизводства в РФ, и что с ним делать?

Андрей Маснаков / pixabay.com

Суды в наши дни превратились в некое подразделение следственных органов, слепо поддерживающее даже самые бездоказательные и предвзятые обвинения. Оправдательные приговоры в современной России, число каковых и без того стремится к нулю, теперь откровенно признаются «браком в работе». Сама система судопроизводства зациклена на полной и всеобъемлющей зависимости судьи любого ранга от председателя суда с одной стороны, и полной неподотчетности всей этой конструкции кому бы то ни было извне - с другой. Итог печален и закономерен: правосудие стремительно деградирует. И, пожалуй, уже ни один здравомыслящий гражданин не рассчитывает на справедливость, и как огня боится быть вовлеченным в орбиту уголовного разбирательства, даже не зная за собой ни малейшей вины…

Об этих печальных тенденциях, и о тех шагах, которые незамедлительно надо предпринимать для исправления действительно критической ситуации, мы поговорим сегодня с Анатолием Фурсовым, управляющим партнером Московской коллегии адвокатов «Домбровицкий и партнеры».

Анатолий Фурсов
Личный архив

Практикующий юрист Анатолий Фурсов подчеркивает: «В последние годы законотворческие органы РФ и лично Президент В.В. Путин выступили со многими взвешенными и справедливыми инициативами, призванными либерализовать и поставить на современные рельсы отечественное судопроизводство. Некоторые подвижки к лучшему действительно заметны, но, в общем и целом, одних только законодательных мер совершенно недостаточно. Ущербная система должна быть перестроена заново. Иначе ни о каком социальном правовом государстве, где соблюдается права человека, и речи идти не может. В формате данной статьи я хотел бы остановиться на том, как вершится на данный момент судопроизводство в РФ, и почему все это становится возможным».

Эпизод I. Предварительное следствие. Суд изначально отнюдь не на стороне обвиняемого.Это повседневная практика, к примеру, при назначении такой меры пресечения, как заключение под стражу. Как правило, сторона защиты к этому времени уже располагает своим набором доказательств о том, что подзащитный или вовсе не совершал инкриминируемое ему правонарушение, либо вина его не очевидна, а значит, и в СИЗО он отправляться не должен. Казалось бы, задача суда на данном этапе как раз и состоит в том, чтобы оценить весомость доводов адвокатуры. Но этим никто заниматься даже не собирается! Функционал судьи состоит лишь в том, что он устанавливает, действительно ли перед ним тот самый гражданин, что указан в материалах дела, и имеются ли в самом деле достаточный на первый взгляд объем доказательств. На этом все – судья умывает руки, не вникая в подробности, и удовлетворяет ходатайство обвинения. При этом декларируется, что за достоверность собранных материалов несет ответственность непосредственно следователь, а судьи эти вопросы как бы и не касаются вовсе. Примерно по той же схеме происходит и продление сроков содержания под стражей – суд в большинстве случаев также соглашается с доводами обвинения, не желая воспринимать ни единого факта в пользу того, что подозреваемый не собирается никуда скрываться. Итог: вполне возможно, абсолютно невиновный человек годами ждет своего приговора в предварительном заключении, причем в условиях, которые даже отдаленно сложно назвать гуманными.

Эпизод II. Основное судебное заседание. В процессе сторона обвинения имеет все права, а защита – одни обязанности. Причем все чаще в последние годы становится очевидным, что обвинительное заключение – просто плод буйной фантазии следователя, не подтвержденное никакими реальными фактами и результатами экспертиз, зато изобилующее логическими несостыковками, сниженной лексикой, и даже банальными орфографическими ошибками. Но на это уважаемый суд вновь не обратит ровно никакого внимания: приговор, скорее всего, войдет в силу ровно в том же неприглядном виде. Единственным дополнением станет скупая результативная часть от лица суда. Самые весомые доводы защиты – от прямой подтасовки фактов до давления на свидетелей - принимаются к сведению крайне редко. Также редко суды обращают внимание на выводы экспертов, прямо противоречащие доводам обвинения. Да и стоит ли этому удивляться: ведь, по букве закона, следствие и прокурорские работники приглашают в зал заседаний именно эксперта, которого приводят к присяге. Адвокат же имеет право позвать только «специалиста», который даже не является процессуальным лицом! Говорить в таких условиях о равенстве состязующихся сторон просто нелепо.

Эпизод III. Апелляция после приговора. Обвинительный уклон российской Фемиды отнимает у многих даже призрачную надежду на справедливость. Да, права уже осужденных россиян на апелляцию никто не отменял. Вот только в последние десятилетия положительный исход в данном случае становится, скорее, завидным исключением из правил. Да и то, по распространенному мнению, благоприятное для гражданина решение может быть принято лишь в том случае, если он найдет «выход» на некие влиятельные силы, и/или к решению вопроса будет подключена коррупционная составляющая. Обычный же человек, не обладающий подобными ресурсами, практически всегда получит немногословное определение, по сути своей – отписку, где будет подтверждена правомочность приговора. И – отправится на зону. Исключением, как показывает практика, не становятся и кассационные суды, на которое правозащитники возлагали столь большие надежды: инстанция относительная новая, а судит по-старому. Выводы просты и неутешительны: в российских судах повсеместно царит обвинительный уклон, презумпция невиновности давно уже стала пустым звуком, а сами судьи не обладают ни достаточной квалификацией, ни простым желанием достойно исполнять свой профессиональный долг. Пример тому – открытая статистика: в развитых странах оправдательные приговоры составляют более 10% от общего числа, в нашем же случае - 0,34% по данным Верховного суда РФ на 2020 год (за указанный период российские суды вынесли 1 931 оправдательных приговоров против 562 906 обвинительных).

«Состав обвинения значения не имеет, значение имеет состав суда»

Оценивая текущую ситуацию, управляющий партнер Московской коллегии адвокатов «Домбровицкий и партнеры» Анатолий Фурсов говорит: «Думается, что основная проблема судебной власти на данный момент состоит в том, что она выродилась в самопроизводящуюся экосистему, контролировать которую не в состоянии никто. К слову, никто и не пытается. Но даже во времена СССР, которые многие сегодня склонны критиковать, самый обычный гражданин в большинстве случаев мог найти управу на «неправедный суд». Во-первых, имелись обкомы КПСС, в компетенцию которых входил контроль за судейскими, и реагирование на жалобы трудящихся. Во-вторых, судья был выборной должностью, и опасался, в случае чего, не получить назначения на новый срок. За этим зорко наблюдал отдел юстиции, который мог не только исключить нерадивого чиновника из списка кандидатов, но и уничтожить его карьеру. По представлениям людей, далеких от юриспруденции, так – или примерно так – все это происходит и в современной России. На самом же деле, дела обстоят абсолютно иначе. Давайте разбираться пошагово».

Судья давно перестал быть выборной должностью. Весь штат – от мировых судей до федеральных, укомплектовывается согласно предпочтениям и пожеланиям Председателя суда данного субъекта. Отсюда и принцип единоначалия, губительный для любой системы. От одного-единственного должностного лица зависит все: и продвижение по службе, и связанные с этим напрямую немалые материальные блага. А значит, любые его распоряжения и указания, даже идущие вразрез с обычной порядочностью, будут выполняться беспрекословно. В свою очередь Председатель, всегда действующий в тесной связке со следственными органами, будет добиваться от подчиненных того самого обвинительного уклона в работе, о котором говорилось выше. Немногочисленных юристов, не желающих соглашаться с этими подковерными играми, система отторгает – как правило, они уходят после первых пяти лет на судебном поприще.

Здесь уместно спросить, а из кого формируется судейский корпус? Вероятно, хотя бы для видимости, в судьи все же назначают юристов с хорошим послужным списком, профессионалов своего дела? Ан нет – сплошь и рядом на эту ответственную должность попадают… секретари судебного заседания или помощники судей; очень распространенная для России-XXI практика. По сути, это клерки низового уровня, которые выполняют работу по обеспечению деятельности отдельного судьи. Посидев годы на очень незавидном окладе, освоив реплику «кушать подано», и притом переняв принципы работы старших товарищей, такой сотрудник получает однажды вожделенный билет в светлое будущее – судейскую мантию. Разумеется, ни о каком высоком профессионализме здесь речи не идет, зато в наличии преданность и послушание, что так ценится в современном российском судопроизводстве. Председатель может быть уверен, что его выдвиженец будет до дрожи бояться прогневать начальство, ведь это грозит отлучением от благ, какие среднестатистическому россиянину и не снились.

Подробнее о материальных благах. В современной России взросла и процветает самая настоящая система «кормления», столь характерная для средневековья. Так, судья обычного районного суда получает в среднем 150 тыс. руб. в месяц, но это только для начала. Далее следует ежегодная надбавка за классность и за выслугу лет (30 -150% и 25-50% соответственно). Итого, спустя всего 5-8 лет уже можно твердо рассчитывать на оклад до 300 тыс. руб. Прибавим сюда отличное медицинское обслуживание в закрытых клиниках; бесплатные билеты к двухмесячному ежегодному отпуску; путевки в лучшие санатории и массу других приятных бонусов, и становится понятным, отчего судьи так легко становятся ручными и лояльными. И ведь на этом не конец: через несколько лет вполне реально получить от государства неплохую квартиру, приватизировать ее, и зажить еще счастливее. Ну и вишенка на торт – роскошная по российским меркам пенсия по окончанию славного трудового пути (в среднем 150 тыс. руб.), и огромное выходное пособие, размеры которого в приличном обществе и озвучивать-то неловко.

И самый последний, но, пожалуй, наиважнейший пункт – отсутствие власти над властью. Верховный суд, как показывает практика, давно устранился от реального руководства над деятельностью судов всех инстанций. Этот орган лишь принимает время от времени постановления, причем не обязательные к исполнению, а лишь рекомендательные, то есть прецедента не создающие. Прокуратура, в принципе имеющая некие рычаги давления на следствие и суд, в наши дни крайне редко использует их. Максимум, что может сделать прокурор – это отправить на доработку обвинительное заключение, даже не вникая в его суть, а лишь найдя в документе определенные процессуальные нарушения. Обкомы партии, как мы знаем, давно канули в Лету… И получается, что судебная система воспроизводит сама себя и сама себя контролирует, разумеется, не в ущерб себе же самой. Ярчайший тому пример: формальное подчинение председателей судов Квалификационной коллегий судей. Напрактике же эта коллегия формируется при непосредственном участии самих председателей судов! Круг замкнулся, выхода из него при заданных условиях не существует.

Как выйти из порочного круга?

Юрист Анатолий Фурсов твердо уверен, что пути решения назревшей проблемы существуют, надо лишь взять на вооружение опыт передовых стран, при этом учтивая российские реалии, и заняться жестким реформированием всей системы в целом, а не одними лишь законодательными полумерами. На его взгляд, жизненно необходимы следующие шаги:

• Все судьи должны получать свои полномочия на выборной основе в открытой конкурентной борьбе. В каждом субъекте федерации необходимо создать специальную комиссию, которая будет брать на учет и контролировать все вновь открывающиеся судебные вакансии. И любой юрист, имеющий высшее профильное образование, стаж работы по выбранной специальности, психически здоровый и не преступавший закон, сможет подать заявку на соискание должности мирового судьи.
• Важен принцип состязательности – претендентов должно быть заведомо больше, чем вакансий. Выборы, путем жеребьевки, обязаны проводиться комиссией в открытую, при самих соискателях. Необходимо также назначить наблюдателей из числа последних. Таким образом, можно быть уверенным, что должность мирового судьи займет действительно достойный специалист, а не пришедший по знакомству.
• Очевидно, что предпочтение следует отдавать тем претендентам, у которых отсутствуют «тесные дружественные связи» со следствием, то есть людям вне системы. Ими могут стать правоведы, юристы-цивилисты, адвокаты. Очень желателен также высокий имущественный ценз соискателя: тем меньше искушений у него будет возникать при исполнении своих прямых обязанностей.
• Первый срок должен стать достаточно коротким – не более трех-пяти лет. За это время новоиспеченный мировой судья обязан достойно проявить себя, и предоставить отчет о проделанной работе. После чего, также в открытом заседании, он может быть переизбран, либо иметь возможность подать заявку на следующую ступеньку карьерной лестницы, и баллотироваться уже в районные судьи. Дальнейшее продвижение по службе обязано происходить, исходя из все тех же принципов честной и открытой конкурентной борьбы.
• Необходимо пересмотреть сами принципы судейской результативности: сейчас во главу угла ставится стабильность обвинительных приговоров, что в цивилизованном обществе недопустимо в принципе. Число отмененных и измененных приговоров с переквалификацией содеянного на менее тяжкий состав преступления – вот прямое свидетельство того, что судья не слепо подчиняется органам следствия, а объективно и непредвзято выполняет свою работу.
• Председатель суда обязан перестать быть единоличный командиром. В его обязанности входит исключительно организация деятельности суда, но никак не тотальный контроль за «вверенным ему подразделением и личным составом». И здесь необходим тот же принцип выборности: председатель не имеет права сидеть на своем месте десятилетиями; он также обязан регулярно переизбираться, предоставив отчет о своей деятельности.
• Квалификационной коллегий судей в том виде, в котором она существует сейчас, нет места в современной системе правосудия. Ей на смену должен прийти институт следственных судий, к созданию которого призывают сейчас видные правозащитники.В обязанности следственного судьи входитбеспристрастный контроль за действиями обеих сторон на всех стадиях уголовного процесса; уравнивание в правах стороны обвинения и стороны защиты; контроль за всеми их действиями в строгом соответствии с законом, а также арбитраж во всех правоприменительных спорах. Это атрибут эффективного законодательства и компетентной судебной власти, столько необходимый современной России.

В завершение Анатолий Фурсов говорит: «Одна из самых известных мировых цивилизаций – Древний Рим – просуществовала более XII веков, и это огромный отрезок времени. Возникали и гибли другие государства, целые народы исчезали с лица земли, но гордый Рим стоял, успешно противостоя как внешним, так и внутренним угрозам. Секрет, по мнению многих историков, очень прост – знаменитое Римское право, которое прочно цементировало связь между гражданами и государством. Отлаженный закон надежно защищал население, а население, в свою очередь, защищало государство, как источник своей безопасности и благополучия. И лишь когда произвол и недобросовестность властьимущих расшатал основы права внутри империи, Рим пал под натиском пришлых варваров. Об этом историческом уроке стоит задуматься всем, кто сегодня хоть как-то может повлиять на ситуацию в области судопроизводства в России».