«Это даже фейком стыдно назвать»: дипломат Павел Латушко о публикации «разговора Варшавы и Берлина» и ее последствиях для Лукашенко

Бывший министр культуры Белоруссии и дипломат Павел Латушко рассказал «МБХ медиа», как на «разговор Варшавы и Берлина» могут отреагировать в Европе, и могли ли белорусские спецслужбы действительно перехватывать иностранные разговоры.

О том, что белорусские спецслужбы якобы перехватили разговор между агентами польских и немецких спецслужб, где шла речь в том числе и об отравлении Навального, впервые сообщил Александр Лукашенко на встрече с Михаилом Мишустиным 3 сентября.

— Какие последствия для Беларуси могут быть после публикации «перехвата разговоров»? Насколько это распространенная практика?

— Это деревенщина и самая низкопробная пропаганда, которая может быть. Технических возможностей у наших спецслужб нет. Так что никаких последствий, кроме как понимания Германией и Польшей реального состояния дел у самопровозглашенного президента Беларуси, быть и не может. Фактически он еще раз доказывает, что не в состоянии управлять страной, поскольку использует недопустимые для нормального государства меры.

В мировой практике мы понимаем, что соответствующие структуры должны выполнять свою работу в интересах государства, и есть правила, по которым эти сведения не разглашаются. Они обычно передаются союзникам по своим каналам, и используются в публичном пространстве только в самых исключительных случаях. Таких «исключительных случаев» в истории Беларуси было достаточно — можно вспомнить «Фрау А», тематика которой тоже затрагивалась в белорусских СМИ. («Фрау А» — гражданка Германии с белорусскими корнями, которая якобы сообщила Александру Лукашенко о подготовке массовых беспорядков весной 2017 года. После ее письма 35 человек стали фигурантами дела о создании незаконного вооруженного формирования. — «МБХ медиа»)

— Зачем Лукашенко вообще нужна была публикация этого разговора?

— Преувеличение роли белорусских спецслужб может быть нужно Беларуси для того, чтобы показать, как они сильны и мощны, а также загладить перед российским партнером высказывания, слова и действия в отношении России, которые допускал самопровозглашенный президент последний год. Тогда в адрес России из его уст звучала жесткая критика, неприемлемость позиций России, а сейчас делается попытка показать дружеские, союзные отношения. Уверен, что люди в Кремле, которые ознакомились с этой информацией, отдают отчет в ее недостоверности и низкопробности и понимают, что это недопустимо использовать ни в пропагандистских целях, ни в дипломатической практике, тем более из уст на данный момент действующего главы государства.

— Если окажется, что белорусские спецслужбы действительно перехватывают иностранные переговоры, чем это может обернуться для Беларуси?

— Я убежден, что никто не будет проверять эту информацию, она не достойна траты никакого времени и внимания. Но это вопрос Германии и Польши, я не оказываю на них влияния, и они не вправе диктовать мне и Беларуси свои условия. Мы должны четко понимать, что на такое ребячество никто тратить время не будет.

Исходя из моей практики высокопоставленного белорусского дипломата, я отдаю себе отчет о возможности отслеживания таких разговоров. Мой ответ однозначный — таких возможностей у белорусских спецслужб нет, их не существует. Это даже фейком стыдно назвать — допотопная деревенщина, которая показывает уровень нашей пропаганды. Меня удивляет другое: почему высокопоставленные представители Кремля не реагируют на подобные заявления? Даже ребенку понятно, каким образом такие записи формируются. Кто-то делал исследования звуковых дорожек, увидел, что там вообще стереозвук. С технической точки зрения такое сделать невозможно.

В советское время требования к сотрудникам госбезопасности были выше, чем сейчас. И такая «работа» показывает уровень нынешних специалистов. Я знаю, что там есть офицеры высокого уровня и патриоты, но то, что эти сотрудники сделали сейчас — это работа на репутацию своего ведомства. Им нужно подумать о том, что они делают и для чего. Подобных акций они больше сделать не смогут, поскольку уже полностью расписались в своей несостоятельности.