БИРЖЕВЫЕ СПЕЦОПЕРАЦИИ

ВЛАСТЬ И ДЕНЬГИ

Это в 30-е годы прошлого века собственный свечной заводик был пределом мечтаний, ради него обманывали, убивали и искали клады. В современной экономике вложения в производство приносят прибыль далеко не сразу — это «долгие» деньги, а жить...

Это в 30-е годы прошлого века собственный свечной заводик был пределом мечтаний, ради него обманывали, убивали и искали клады. В современной экономике вложения в производство приносят прибыль далеко не сразу — это «долгие» деньги, а жить хочется быстро — здесь, сейчас и с максимальным комфортом.

Для того придумано уникальное средство — фондовый рынок, то есть рынок продажи ценных бумаг, на котором можно заработать миллионы долларов за считаные минуты. Одна неувязка: надо знать, в какой момент и чьи котировки рухнут или рванут ввысь. Направление движения роли не играет — главное, чтобы разница в котировках была как можно больше. На Западе — это целая наука, неосвоившие которую разоряются мгновенно.

В России — побочный продукт государевой службы. Поскольку эксцессы с акциями «голубых фишек» (то есть крупнейших компаний) чаще всего являются реакцией на резкое обострение отношений государства и бизнеса, а не происходят вследствие каких-то глобальных экономических катаклизмов. Ведь рынок в России — рынок не совсем, он больше зависит от политической конъюнктуры и суммы взяток, гуляющих по чиновничьим кабинетам, нежели от спроса и предложения.

Лучше всего это поняли силовики — то есть те, чьими руками государство равноудаляет одних олигархов, чтобы равноприблизить иных. Страх, поселившийся в домах представителей крупного бизнеса, стал тем рычагом, при помощи которого удобнее всего поворачивать биржу в нужную сторону. Слово прокурора или милицейского чина превратилось в универсальное средство добывания денег.

«Крестовый поход» против олигархов, вызванный тектоническими сдвигами в политической элите страны после выборов нового президента, неожиданно стал приносить прибыль не только заказчикам, но и исполнителям, вербальные демарши которых колебали биржу, как небольшое землетрясение. Полуофициальным девизом неосведомленных биржевых игроков, терявших баснословные деньги из-за двух-трех походя оброненных на пресс-конференциях слов, стала поговорка «посчитали — прослезились». Зато те, кто знал заранее, о чем скажут «погоны», могли заработать миллиарды долларов.

На цивилизованных (то есть западных) рынках подобные утечки на биржу конфиденциальной информации называются инсайдом. И связаны они обычно не с действиями властей, а с коммерческими секретами рыночных игроков. В России такие события тоже происходят, но значительно реже. Например, история с присвоением России инвестиционного рейтинга международного агентства Standard&Poor's. Тогда отдельные игроки начали скупать акции российских компаний за несколько часов до появления соответствующего сообщения на лентах информагентств.

У нас особый путь — инсайд, организованный силовиками. То есть: придумали (или нас попросили), на кого надо наехать; наехали, объявив о возбуждении уголовного дела, обыске или аресте; потом отыграли обратно, а верные люди подсуетились на бирже.

Вначале — боязливо, методом проб и ошибок, затем увереннее и серьезнее, а за последний год — так просто безостановочно. Предпосылки и механизм очевидны: и дело вовсе не в том, что в России не существует закона, преследующего за инсайд. Просто именно в нашей стране колебания курсов акций зависят прежде всего от колебаний генеральной линии власти.

Механизмы околозаконного обогащения можно легко подвести под две стандартные схемы: условно — «реальная» и «мнимая». По реальному сценарию действуют тогда, когда силовой наезд обусловлен не биржевыми интересами, а политической конъюнктурой. В таком случае конкретный исполнитель приговора (прокурор, генерал или судья), получив «сверху» предписание «мочить», просто звонит знакомому брокеру и сообщает о том, что готовится. Брокер просчитывает, как будут двигаться акции после ареста того или иного бизнесмена, предъявления налогового иска, возбуждения уголовного дела, — и распоряжается деньгами соответствующим образом. Если решено «казнить» — он скупает резко подешевевшие акции, зная, что некоторое время спустя будет отдан приказ «помиловать», хотя бы частично. И тогда, на взлете, купленные по дешевке бумаги можно будет сверхвыгодно сбыть, поделившись с «источником».

Изюминка «мнимой» схемы заключается в том, что можно никого и не мочить. Достаточно пригрозить пальцем: мол, «черный воронок» уже завели, а участники шоу надевают маски. Брокеры учились не у Станиславского — начинают паниковать сразу, не ожидая развязки. Все, кроме тех, кому сообщили — жди заявления, скупай-продавай.

Вся новейшая биржевая история России — иллюстрация к этому новому учебнику силовой экономики. По самым скромным и ориентировочным подсчетам, за четыре последних года на подобных неестественных колебаниях биржи теоретически можно было бы заработать несколько миллиардов долларов.

Конечно, такой порядок цифр был бы верен лишь в том случае, если бы все брокеры носили «погоны». В реальности сумма инсайдерских доходов меньше — только вопрос, насколько? Хотя в принципе и неважно… На рынке, который превратился в машину «откатов», работать нельзя. Потому капитал и уходит. В первую очередь — иностранный. Сегодня на зарубежных площадках инвесторы без разбора сливают российские бумаги вне зависимости от того, имеет компания проблемы с государством или нет. Ведь всем давно известно: государство имеет всех, кого вздумает.