
— Извините, мне вьетнамцы сказали, что у вас здесь маленький сын, а вы недавно ездили в освобожденные районы Юга, — сказал Том, подсаживаясь за стойку бара в ханойском «Метрополе». — Мы с Джейн отправляемся за 17-ю параллель, а прилетели с Троем. Ему меньше годика. Хотел посоветоваться…
Я отговорил его брать малыша в экстремальное путешествие. Хотя весной 1974-го не бомбили и не стреляли, это был далеко не тур в автобусе с кондиционером по асфальтовому шоссе с придорожными мотелями. Россыпи воронок, грязь, руины. В ханойских яслях сынишке будет лучше.
Они назвали сына странным для американца именем в честь героя Вьетнама Нгуен Ван Чоя (Nguyen Van Troi), который был расстрелян в Сайгоне как террорист после неудачного покушения на министра обороны США Роберта Макнамару. Имя американского министра, одного из архитекторов стратегии войны во Вьетнаме, мои вьетнамские сверстники в МГУ в конце 60-х произносили как ругательство. Для Тома он был символом той войны.
Я посоветовал Тому в поездке заглянуть на рынок Донгха — городка чуть южнее бывшей демаркационной линии между Севером и Югом. С 1973 года он был частью «освобожденных районов» под контролем северян.
— Там можете купить сувениры от «линии Макнамары».

«Линия Макнамары» — это электронный барьер длиной в 160 миль поперек Вьетнама, от лаосской границы до моря, задуманный главой Пентагона, чтобы сдержать инфильтрацию войск в Южный Вьетнам с Севера. Макнамара был экономистом и математическим вундеркиндом, мыслил категориями цифр, количеств. Но математических расчетов и тысяч электронных датчиков в джунглях было недостаточно, чтобы остановить босоногих вьетнамских солдат и ржавые помятые грузовики с боеприпасами. А электронное чудо местные крестьяне применили для более полезных в их понимании поделок, которые я и видел на рынке Донгха: сумки, баулы, шлепанцы, снасти, игрушки, украшения…
Том начал рассказывать еще об одном проекте Макнамары, тоже из области цифровых расчетов и тоже провалившемся. Но рассказ не закончил. По широкой лестнице в лобби спустилась одетая во вьетнамский аозай его жена с ребенком на руках, и они вышли к машине. Антивоенные активисты Том Хейден и Джейн Фонда с маленьким Троем в тот день обедали в президентском дворце. Через день они выехали на неуютных китайских джипах на две недели на Юг, оставив сына под присмотром вьетнамских нянек. О подробностях проекта я узнал позднее, когда он стал предметом исследований журналистов, историков и социологов.
Война между Севером Вьетнама, руководимым коммунистами, и Югом, где непопулярный режим склонялся на сторону Запада, была прокси-войной. Американцы пытались создать на Юге более или менее жизнеспособное некоммунистическое государство, а вьетнамским коммунистам, стремившимся объединить страну, оказывали военную помощь СССР и Китай. Американское военное присутствие на Юге в конце 1950-х годов ограничивалось несколькими сотнями советников.
Президент Джон Кеннеди, который взял в свою команду министром обороны бывшего председателя правления компании «Форд» Макнамару, придя в Белый дом, решил разрубить вьетнамский узел и к 1962 году расширил корпус военных советников до 9000. Не помогло. Армия Южного Вьетнама была не в состоянии сдержать военный натиск коммунистов с Севера.
Линдон Джонсон, который унаследовал пост президента после убийства Кеннеди и в команде которого продолжал служить Макнамара, не без подачи последнего решил действовать жестче, и в марте 1965 года на пляже под Данангом высадились первые подразделения американских морпехов, чтобы помочь южновьетнамской армии. К июню во Вьетнаме были размещены боевые части США численностью 82 000 человек, а к концу года — еще 175 000. Они активно включились в боевые действия.
Пока всё это происходило как «спецоперация», американское общество с энтузиазмом поддерживало Джонсона и Макнамару в «сдерживании коммунизма» в Юго-Восточной Азии. Речь шла всего лишь, пользуясь современными аналогиями, о «декоммунизации» Южного Вьетнама, параллельно с уничтожением инфраструктуры Севера господствующей мощью авиации. По словам одного из американских генералов, оставалось «вбомбить Северный Вьетнам в каменный век».
В конце войны, когда я своими глазами увидел Вьетнам, на Севере, то есть в тылу, не оставалось почти ни одного целого моста, железнодорожного узла, электростанции, завода, порта, а инфраструктура состояла из разбитых дорог, паромных переправ, открытых складов, замаскированных бамбуком и пальмовыми ветвями. Не очень далеко от каменного века. Но война продолжалась.

Сначала проблем с призывом в американскую армию не было, как не было и отбоя от добровольцев. Американский патриотизм и антикоммунистическое мессианство. Но война усиливалась, СССР и Китай, враждуя между собой, тем не менее накачивали Северный Вьетнам вооружением и боеприпасами, всё новые сотни тысяч крестьянских парней из северовьетнамских провинций приходили воевать на Юг. Забегая вперед: на пике войны, в 1969-м, число американских войск в Южном Вьетнаме достигло 543 тысяч.
Но в какой-то момент в Пентагоне констатировали, что мобилизационная система не справляется. При всём потоке добровольцев и патриотическом подъеме не получалось набрать требуемого числа солдат для Вьетнама. Увлеченный количественными критериями эффективности войны, Макнамара оценивал её успех количеством уничтоженных солдат противника. Вьетнамцы гибли, но их сильной стороной оставалась неучтенная американским стратегом мотивация. Он был уверен, что численное увеличение американских сил, помноженное на технологическую оснащенность, поможет выиграть.
Критерием успеха для него были цифры: число северовьетнамских бойцов, продвижению которых на Юг помешала «линия Макнамары», число объектов инфраструктуры, уничтоженных ковровыми бомбардировками, число убитых солдат противника. Исходя из этой логики, американцы выиграли войну: они потеряли убитыми только 57 939 военнослужащих, их противник — по разным оценкам, от полумиллиона до миллиона только военных, не считая примерно двух миллионов гражданских. Точно уже никто не посчитает.

Вот тут-то мы и подошли к «Проекту 100 000», о котором мне в Ханое начал рассказывать Том Хейден и который потом получил известность под ироническими прозвищами «100 000 Макнамар», «Безумие Макнамары», «Корпус дебилов Макнамары». У шефа Пентагона родилась идея расширить мобилизационный ресурс за счет снижения стандарта годности к военной службе.
Проблемы с обучением новобранцев с низким уровнем интеллекта во время Второй мировой войны привели к тому, что Конгресс США запретил призыв тех, у кого IQ (коэффициент умственного развития) ниже 80. Этот принцип в основном соблюдался. Все новобранцы армии США проходят квалификационный тест вооруженных сил (AFQT) по 100-балльной системе. Включая тест на интеллект, который отчасти определяет доступные данному индивиду военные профессии.
В 1966 году Макнамара предложил проект мобилизации, который позволил бы набирать в армию ежегодно по 100 000 новобранцев, умственное и физическое состояние которых ниже утвержденного стандарта. «Проект 100 000» патетически представлялся как социальный, призванный поднять общественный статус людей, привить им навыки, которые в обычной жизни им недоступны, научить, воспитать. Ведь армия — лучшая школа жизни, для кого-то путь из нищеты наверх. Особенно действующая.
Интеллектуалы и жители столиц не в фаворе. Вербовщики прочесывали городские черные гетто и латиносские трущобы, депрессивные южные склоны бывших горняцких Аппалачей. Они набирали молодых людей с коэффициентом интеллекта ниже того, что по закону считается отсталым. Если минимальный проходной балл на квалификационном тесте AFQT составлял 31 из 100, то в корпус «дебилов Макнамары» брали парней даже с 10 баллами, если они жили в обозначенном «районе бедности». В 1969 году из 120 добровольцев морской пехоты из Окленда, штат Калифорния, почти 90% набрали меньше 31 балла, более 70% были афроамериканцами или мексиканцами. Среди них встречались такие, кто не говорил по-английски, имел физические недостатки, избыточный или недостаточный вес.

Был еще социальный аспект этой программы. Поскольку антивоенный протест становился главным трендом в американских университетах, люди из «корпуса дебилов» предоставили собой беспроблемное пушечное мясо, избавляющее от лишнего политического стресса, связанного с мобилизацией студентов, хлопотным предоставлением отсрочек или отзывом из резерва. Иными словами, с беспокойством «белой кости».
Всего по «Проекту 100 000» были призваны 354 000 человек. Он потом будет признан неудачным. У солдат, мобилизованных таким образом, было примерно в три раза больше шансов погибнуть в бою. Они были физически и психически плохо подготовлены к войне, вряд ли могли пройти достаточную техническую подготовку и использовались в основном в пехоте. В одной выборке 1969 года по «Проекту 100 000» Министерство обороны США оценило коэффициент убыли на смертность в 1,1 процента. Общий показатель по всем ветеранам вьетнамской войны составлял всего 0,6 процента. Люди из «корпуса дебилов» гибли непропорционально чаще. Фактически программа предлагала им билет во Вьетнам в один конец.
Вот как описывает свой вьетнамский опыт Грегори Гамильтон, автор изданной в 2015 году книги «Безумие Макнамары: использование войск с низким IQ во Вьетнамской войне». В 1967 году он пошел в армию добровольцем, чтобы воевать во Вьетнаме.
Уже в 1966 году, пишет Гамильтон, обнаружилась нехватка добровольцев, а война разгоралась, и требовалось всё больше людей. Они могли начать призывать студентов. Но не хотели, потому что это вызвало бы недовольство избирателей из среднего класса. Они могли бы послать во Вьетнам людей из национальной гвардии или резерва. Но и это было бы политически рискованно. Вьетнамская война по мере влезания в нее становилась всё более непопулярной среди американской молодежи. Тысячи уклонялись от службы. Родители уговаривали семейного врача найти что-нибудь, чтобы сына признали непригодным по состоянию здоровья. В Мичигане один юноша в течение полугода съедал три огромных пиццы в день и жутко растолстел, вышел за предел веса для своего роста и был забракован на медкомиссии. Игроки в (американский) футбол практически были освобождены. В 1966-м из почти 960 профессиональных игроков были мобилизованы только два. Остальные попали в нацгвардию и резерв (нацгвардию США во Вьетнам не посылали).
В мобилизационном центре в Нэшвилле сержант спросил новобранцев, есть ли кто среди них с высшим образованием. Гамильтон поднял руку. Сержант вывел его за дверь и поручил опекать соседа, Джонни Гэптона. Тот не умел ни читать, ни писать, и надо было помочь ему в оформлении бумаг: «Это один из «дебилов Макнамары»». Гамильтон никогда не слышал этих слов и думал, что сержант просто оскорбил парня.
Но сержант перед посадкой в автобус дал Гамильтону два конверта с личными делами — его и Гэптона. Подопечный был очень худым, выглядел нездоровым, был неразговорчив, не знал, куда его везут и даже что Америка ведет войну. В обучении военным азам был совершенно беспомощен. Не знал, где лево и где право. Когда сержант кричал на него, очень пугался и терялся.
Во время тренировок с оружием Гамильтон боялся, что тот выстрелит в себя или в кого-то еще. Его назначили в «кухонную полицию»,
он проводил целый день на кухне, ему попался начальником сержант, у которого сестра была слабоумной, и это спасло Джонни.
В книге описано много конкретных историй. В учебном лагере некоторые попадали в госпиталь, где была организована рота специальной подготовки из парней, которые не способны освоить базовое обучение. Многие не могли выдержать тесты на физическое и ментальное здоровье. На тренировках не могли понять, что гранату надо бросить по дуге, и она падала прямо перед ними. На стрельбище не понимали, что всплывающая мишень может появиться в другом месте, и не успевали прицелиться. Командиры пытались отправить их домой, но высокое начальство такое не приветствовало: в армии и морской пехоте во Вьетнаме предельно не хватало людей.
Положение было отчаянным. Учебки торопились вытолкнуть новобранцев на фронт как можно скорее, заткнуть дыры, фактически заполнить их пушечным мясом. Большинство из 300 с лишним тысяч мобилизованных по этой программе направлялись во Вьетнам, и половина из них — в боевые подразделения.

«Считается, что не надо много ума, чтобы быть успешным в бою. Неправда. Те, кто «тормозит», очень уязвимы, — пишет Гамильтон. — Если берете кого-то с IQ 40 и даете ему в руки М14, то он опаснее для вас, чем для противника».
В книге приведен рассказ ветерана, в которого его подчиненные по ошибке стреляли и даже два раза попадали, просто реагируя на внезапный звук. Другой ветеран вспоминает о бойце по имени Джерри. Ночью в карауле он вместо того, чтобы пропустить представившегося ему офицера, по необъяснимой причине открыл огонь и убил его.
Ставить таких людей в боевые условия опасно и аморально. А с практической точки зрения это снижает боеспособность войск, делает вывод автор.
В 1971-м «Проект 100 000» был прекращен. Но практика авральной мобилизации через снижение планки стандарта пригодности осталась. Особенно когда страна участвует в военном конфликте и трудно заполнить квоты набора в армию.
В книге Гамильтона есть пример из более поздней истории. В 2008 году американская пресса писала о рядовом Дэвиде Дитрикове, направленном в Ирак. Он слыл тугодумом, медленно соображал, трудно запоминал, не попадал в цель во время тренировочной стрельбы. Командир просил вернуть его домой, потому что он был опасен для себя и других. Но Пентагон отклонил просьбу, потому что была большая потребность в солдатах. В Ираке его поставили на пост в заброшенном здании. Нужно было следить за обстановкой, ненадолго выглядывая в разные открытые окна. Приступив к выполнению, он встал перед окном и был убит. Изучая этот случай, автор узнал, что у Дэвида в его подразделении была кличка… Форест Гамп.
Так звали главного персонажа американского комедийно-драматического фильма 1994 года, поставленного Робертом Земекисом. Фильм о жизни тупоголового и добросердечного человека из Алабамы, которого блестяще сыграл Том Хэнкс. Это как раз один из «дебилов Макнамары», который попал во Вьетнам. Но в отличие от большинства участников этого призыва ему везло в жизни. Остался жив, только легко ранен. Получил боевую награду из рук самого президента Джонсона, встретил любовь и стал отцом. Завел бизнес, волей случая много заработал и на эти деньги накупил первых акций еще малоизвестной Apple, которую счел фирмой по торговле фруктами…
Но это кино. Обещание Макнамары повысить интеллект через «лучшую школу жизни» осталось очередным заблуждением политика-интеллектуала. У тех участников проекта, кто пережил войну, результаты были хуже, чем у сопоставимых с ними людей, не попавших на военную службу. Они зарабатывали на 7000 долларов в год меньше, чем их гражданские сверстники (что эквивалентно нынешним 16000 долларов), были более склонны к разводам и менее склонны заводить собственный бизнес. Предложение пропуска на выход из бедности через армию не сработало.