Обидчивое обвинение

• У меня к Михаилу Борисовичу вопросов нет. – Платон Лебедев улыбнулся, сел на место и вернулся к своему занятию – рисованию. Переполненный зал расплылся в ответной улыбке. Потому что вопросов на самом деле не было. В своих показаниях суду Ходорковский был обстоятелен, спокоен и логичен - настолько, насколько мог. Он сразу же извинился за некоторую нестройность в своей речи: показания были основаны на обвинительном заключении, а оно не отличается логикой.

Позиция защиты была максимально выигрышна. Ходорковский не тратил много времени на отрицание и оправдание. Скорее, он старался на пальцах объяснить некоторые вещи не очень сведущим людям. Например, что не руководил действиями Платона Лебедева в инвестиционном конкурсе по покупке акций "Апатита", и потому не похищал их "в особо крупном размере". Да и продавал продукцию "Апатита" он "в рамках обычной предпринимательской деятельности".

И в том, что зарегистрировался частным предпринимателем с патентом на оказание консультационных услуг, бизнесмен не видит ничего криминального. Почему Ходорковский не называет имена тех, кому оказывал услуги? "Ваша честь, - говорит он. – Я разговаривал с этими людьми. Никто из них не дал мне разрешения упомянуть их в суде. И я не сделаю этого по двум причинам. Первая – моральная. Я не могу подвергать этих людей тому давлению, которое оказывает на свидетелей власть. Вторая причина – формальная. Я считаю, что эта информация может быть обращена против них, и поэтому по закону имею право ее не разглашать".

И так далее – по всем пунктам обвинения.

• Ну как, не очень скучно? – спросил в перерыве адвокат Генрих Падва.

• Наоборот, - ответил кто-то, - он очень хорошо говорит, все понятно.

Марина Филипповна, мать Ходорковского, тоже довольна. "Он держится как человек, уверенный в своей правоте, - сказала она. – Кроме того, он всегда умел выражать свои мысли. Так что все ясно даже людям, не искушенным в экономике". Марина Филипповна надеется, что дело скоро будет завершено.

То, что прокурор Дмитрий Шохин считает обвинительным заключением, Михаил Ходорковский назвал "криминально-художественным изложением нормальной производственной деятельности". И пожалел прокурора, вынужденного на всем этом строить обвинение.

Конечно, Шохин обиделся, тем более что и у него к Ходорковскому не нашлось вопросов. Этот редкий случай прокурор объяснил немного по-детски: "Все, что сказал здесь Михаил Борисович – неправда, сочиненная его адвокатами". Просьба одного из этих защитников – Юрия Шмидта – заставить обвинителя уточнить, какими именно адвокатами, так и осталась просьбой. Прокурор – человек ранимый, и зарплата у него не в пример ниже адвокатской. Так что суд прокуроров защищает, и не только на этом процессе.