Мы наш, мы новый мир построим

*На пятнадцать локтей поднялась над ними вода... И лишилась жизни всякая плоть, движущаяся по земле, и птицы, и скоты, и звери, и все гады, ползающие по земле, и все люди; всё, что имело дыхание духа жизни в ноздрях своих на суше, умерло.

Бытие, 8: 20-22*Метафизическое значение колоссального цунами для западной цивилизации еще не осмыслено, но и без философов ясно: оно будет сродни эффекту крупнейших катаклизмов в истории человечества. Бывший федеральный канцлер Германии Гельмут Коль, находившийся в момент катастрофы в Шри-Ланке, сравнил апокалиптическую картину бедствия с разрушениями Второй мировой войны, свидетелем которых он тоже был; другим очевидцам оно напомнило ядерную бомбардировку Хиросимы. Государственный секретарь США Колин Пауэлл, облетевший пострадавшие районы Суматры на вертолете, сошел на землю другим человеком: участник нескольких войн, начиная Вьетнамом и кончая Персидским заливом, он заявил, что не мог вообразить ничего подобного.

Как и теракты 11 сентября, катастрофа в Индийском океане резко изменила глобальную повестку дня. Мир уже никогда не будет прежним. Он будто ждал предлога, повода для наведения мостов через трещину, в которую старательно вбивают клин различные заркави и бин ладены. Германия без колебаний вступила в созданную по инициативе США гуманитарную коалицию; под одним флагом в коалиции оказались Индия и Пакистан. Межконфессиональные различия забыты. Никому не приходит в голову организовать оказание помощи по религиозному или этническому признаку. Богатые страны соревнуются в щедрости. Не успел Герхард Шредер заявить о том, что Германия выделяет на помощь жертвам бедствия 500 миллионов евро, как спустя несколько часов премьер-министр Австралии Джон Говард назвал сумму в 1 миллиард австралийских долларов (765 миллионов долларов США) и вывел свою страну на первое место в списке стран-доноров.

Идеологии ненависти снова, как встарь, противостоит светлая идея гуманизма. Но если на протяжении всей истории человечества она оставалась недостижимой утопической мечтой, то сейчас она наконец вполне осуществима. Мир еще никогда не решал гуманитарных задач такого масштаба. До цунами в Индийском океане крупнейшей гуманитарной катастрофой были события в суданской провинции Дарфур, где нестерпимые лишения терпят 1,4 миллиона человек. Цифра громадная. Но в Южной Азии помощи жаждут пять миллионов, из них треть составляют дети.

В прошлом случались и более жестокие бедствия. Эпидемия бубонной чумы в середине XIV века выкосила треть населения тогдашней Европы, 25 миллионов человек. Здоровые и не думали спасать больных – смертность лишь увеличивалась оттого, что, как пишет в "Декамероне" Бокаччо, "вследствие страха, обуявшего здоровых, уход за больными был дурной и их нужды не удовлетворялись". Не живые умирающим, а сходящие в гроб жертвы невиданного мора посылали здоровым завет любви, как пушкинская Мери в "Пире во время чумы":

Если ранняя могила

Суждена моей весне -

Ты, кого я так любила,

Чья любовь отрада мне, -

Я молю: не приближайся

К телу Дженни ты своей,

Уст умерших не касайся,

Следуй издали за ней.

Возможно, первой международной гуманитарной акцией глобального масштаба стала американская помощь голодающей России в 1892 году. При поддержке администрации президента Бенджамина Гаррисона американские фермеры собрали, доставили и безвозмездно передали России более 10 тысяч тонн продовольствия и около 178 тысяч долларов (3,5 миллиона в пересчете на нынешний курс). Американцы не доверили распределение продовольствия российским чиновникам – это делали американские дипломаты и священники. Американская помощь сбила спекулятивные цены на внутреннем рынке и спасла от голодной смерти сотни тысяч русских крестьян.

Спасла один раз. Накормить толпу голодных семью хлебами умел лишь Иисус. Это было чудом, потому что на всех голодных хлеба на Земле не хватало. Голод был вечным проклятием человеческого рода. Только неисправимый идеалист способен верить, что свобода – величайшее благо для любого человека. Для голодного величайшее благо – пища. Между свободой и рабской, но гарантированной пайкой он выбирает пайку. Об этом уже написал Достоевский в "Великом Инквизиторе", и стыдно повторять. Иисус знал: чтобы его выслушали и прониклись проповедью, людей надо сначала накормить. Любомудры могут говорить об иносказательном смысле этого евангельского эпизода; но рассуждать об этом они будут только на сытый желудок.

О борьбе с бедностью на международных форумах говорят последние лет десять. Разговоры эти начались потому, что выяснилось: вопреки распространенному заблуждению, человечество, впервые в своей истории, не испытывает недостатка в продовольствии. Последствия засухи или нашествия саранчи могут быть компенсированы без малейшего ущерба для богатых стран. Проблема в неравномерном распределении ресурсов. Бедные страны ведь тоже не нахлебники. Но времена, когда пряности продавались на вес золота, миновали. Бедным странам просто некуда пристроить свой товар по справедливой цене, и они остаются бедными, а население голодным – его не накормишь какао-бобами или бананами. Но есть и другой извечный водораздел – социальный. Граждане России теперь тоже хорошо знают, что это такое, разве что президенту пока никто не объяснил: вещать о росте среднего дохода на душу населения в России - все равно что рассказывать о средней температуре по больнице. В странах третьего мира разница в благосостоянии во много раз больше. Это знает всякий, бывавший в том регионе, который сейчас терпит бедствие: достаточно выйти из пятизвездочного отеля и свернуть за угол, чтобы оказаться в муравейнике беспросветной нужды. Его обитатели ничем не хуже нас; они обделены судьбой, но в наших силах исправить несправедливость.

На Саммите тысячелетия мировые лидеры взяли на себя обязательство к 2015 году сократить вдвое долю населения, имеющего доход менее одного доллара в день, обеспечить всем детям мира доступ к начальному образованию, добиться снижения материнской смертности на три четверти и смертности среди детей в возрасте до 5 лет на две трети. Было решено, что помощь богатых стран бедным должна составить не менее 0,7 процента валового внутреннего продукта. С тех пор состоялась не одна международная конференция по борьбе с бедностью. Но положение если и улучшилось, то только в отчетах ООН. Сегодня голодает каждый седьмой землянин. Средняя продолжительность жизни в беднейших странах снижается, а число живущих на один доллар в день растет – сегодня их 1,2 миллиарда человек. 1,3 миллиарда не имеют источников чистой воды. 113 миллионов детей не знают, что такое школа.

Беда, обрушившаяся на Южную Азию, должна открыть глаза гражданам первого мира. Восстановление жизнедеятельности огромного, плотно населенного региона – задача на долгие годы вперед. Но он не может и не должен быть восстановлен в том виде, в каком существовал до цунами, потому что это было несправедливое устройство. Если восстанавливать по совести, жители этой части планеты должны получить все блага современной цивилизации. И это станет настоящим прорывом в борьбе с бедностью. Вкладывая средства в этот проект, Запад тем самым сделает крупнейшую инвестицию и в борьбу с террором, потому что террор – это оружие бедных, а ненависть вырастает из нищеты.