А народ-то одетый!

Желающие могут сравнить. Вот текст Эдуарда Лимонова в "Русском журнале". И вот появившийся в тот же день доклад, кажется, (или же статья, неважно) Льва Гудкова на Полит.Ру. Разные авторы, разные дискурсы, да и вообще нельзя сравнивать литератора и ученого. И темы тоже не сказать чтоб тождественные. А пишут об одном и том же – о крайней относительности (смягчим формулировки) всенародной, а точнее, всеобщественной поддержки Путина. О грядущем кризисе легитимности (это больше Гудков) как результате дела "ЮКОСа". Ибо дело это убеждает в том, что личные интересы Путина и его (предположительно существующего) клана не вполне совпадают с государственными.

Можно вспомнить и другое – демонстрацию студентов на открытии памятника Андропову в Петрозаводске, например. Или же один из недавних выпусков "Красной стрелы", в котором Хрюн и Степан здорово оттянулись по поводу уже знаменитого пассажа из последнего послания президента. Того самого, по поводу мерзких правозащитников.

Вот как раз о послании и хотелось бы сказать. Сначала оно поразило резким падением своего уровня – и содержательно, и стилистически. Зацепило и вполне первобытными суждениями о правозащитниках, причем именно тем зацепило, что стало ясно: это единственное место в документе, где человек, его озвучивавший, говорил то, что на самом деле думает, то есть демонстрировал свое понимание того, как устроено общество. А вот сейчас становится ясно: это был этапный документ. Он и в самом деле открыл многим глаза, как некогда это сделал ХХ съезд. И для многих снял табу с критики Путина.

Параллель, конечно, условная, но дело вот в чем. До сих пор критика по адресу Путина была локализована. Послание же обозначило ее переход в мейнстрим: согласитесь, что Хрюн со Степаном – это вполне массовая культура. Причем, если разобраться, правозащитники – это лишь одна, хотя и наиболее показательная деталь. О том же – о специфических представлениях президента о собственной стране – свидетельствовала реплика, сказанная "без бумажки". О том, зачем нам, мол, столько образованных. Это уж точно было сокровенное. И особенно странно это прозвучало после рассуждений о росте и конкурентоспособности. То есть товарищ не понимает, что именно нужно для роста и для конкурентоспособности.

Глаза и в самом деле начали открываться даже у тех, кто неплохо устроился за последние годы. Они, конечно, и раньше не обманывали себя, особенно те, кто стоял у истоков "Проекта "Путин". Однако теперь ясно, что проблемы могут быть не только у Ходорковского. Уж слишком рьяно приближенные к трону стали меряться разными частями тела, стремясь построить то культурные центры при посольствах, то банки. Исходя из буквы и духа последнего президентского послания, наворотить они могут такого, что все останутся в проигрыше.

Вот в этом и есть главная причина того, что недовольство Путиным может стать частью общественного мейнстрима. Ведь все в проигрыше кроме... Да, собственно, кроме кого? Где очевидно выигравшие за последние пять лет? Даже те, кто что-то урвал, размерами добычи недовольны.

Если же попытаться как-то обобщить происходящее, то, пожалуй, можно предложить такую вербально-ментальную (а других и не бывает) схему. В девяностые годы стала складываться какая-никакая, но все-таки социальность. Очень слабая, очень невыраженная, не сумевшая преодолеть тоталитарную стайность власти. Ту самую стайность, которая была столь характерна для криминальных общностей и для корпораций спецслужб. И вот сейчас власть отказывается от членораздельной речи, посылая населению, по ее собственному определению, сигналы. Как это делают в стаях обезьян. Одного этого достаточно, чтобы заронить тревогу даже в души тех, кто считал себя вполне приспособившимся к новым обстоятельствам.

Все дело в том, что адаптационные законы стаи умом не постигаемы. Их не знают даже вожаки. И потому смутная тревожность, предшествующая осознанному недовольству, будет и дальше распространяться в обществе. Социальность начнет защищаться от стайности.