Наука поможет создавать поэмы

НОВОЕ О МОЗГЕ

С 26 по 29 мая в Лос-Анджелесе проходили заседания 17-й ежегодной конференции Американского психологического общества (American Psychological Society). Среди множества сделанных там сообщений были и такие, которые заранее получили статус "выступлений на горячую тему" (Hot Topic Talks). В их числе оказался доклад известного нейропсихолога Вилайанура Рамачандрана (Vilayanur S. Ramachandran), лауреата многих международных научных премий, директора Центра исследований мозга и сознания (Center for Brain and Cognition) при Калифорнийской университете в Сан-Диего. За весьма специальным названием "Роль височно-затылочно-теменного соединения и зеркальных нейронов в метафорическом представлении конкретных действий" (Role of Temporal-Parietal-Occipital Junction and Mirror Neurons in Action-Metaphors) скрывалось весьма нетривиальное содержание. Профессор Рамачандран и его коллеги выявили ту область человеческого мозга, которая позволяет нам описывать события и явления окружающего мира посредством образной речи. Вряд ли стоит доказывать, что без этой способности не было бы у нас ни великой литературы (особенно поэзии), ни ораторского искусства, ни фольклора, ни мифов, ни религии. Впрочем, еще неизвестно, как бы обстояло дело и с научным мышлением, оно ведь тоже широко оперирует метафорическими конструкциями.

Метафорами мы пользуемся постоянно, даже когда этого и не осознаем - как мольеровский Журден, который не подозревал, что говорит прозой. Слово это греческое, в русском переводе - перенесение. Лингвисты определяют метафору как речевой перенос свойств одного объекта на другой, который формально ими не обладает - например, "вой ветра" или "шепот листвы". Языковая метафора - это оборот устной или письменной речи, построенный на употреблении слов и выражений не в буквальном, а в переносном смысле, не по прямому назначению, а по аналогии. Можно сказать, что такая метафора - это замаскированное сравнение. В более широком смысле метафора - это мысленный "трюк", который представляет явление или ситуацию в нестандартной проекции, под необычным углом зрения, не однолинейно, а многозначно. Именно поэтому метафора служит мыслительным инструментом, который позволяет взглянуть на привычные вещи со стороны и осознать новизну через уже известное. Не случайно замечательный испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет как-то заметил, что поэзия изобретает метафоры, а наука их использует. Впрочем, это верно только в генетическом смысле, поскольку поэзия возникла раньше науки и, следовательно, раньше освоила метафоры. А что до самого изобретения метафор, то наука в этом плане вряд ли уступит искусству. Скажем, гениальная идея Майкла Фарадея о существовании силовых полей или не менее поразительная догадка Чарльза Дарвина об эволюционной роли естественного отбора - это ведь чистой воды метафоры, которые, как оказалось, обладают гигантским эвристическим потенциалом.

Таким образом, способность к метафорическому мышлению сильно расширяет возможности нашего интеллекта. Поскольку мы воспринимаем окружающий мир через знаковые системы, эта способность в конечном счете восходит к употреблению языковых метафор. А коль скоро мы можем говорить метафорически, значит, в нашем мозгу имеются какие-то центры, которые обеспечивают нам такую способность. Их местонахождение и выяснили нейрофизиологи из Сан-Диего.

Этому открытию, как нередко бывает, помог случай. Рамачандран и его ассистенты занимались четырьмя пациентами, которые перенесли инсульт или страдали раком мозга. У всех этих больных имели место дефекты в работе левой угловой извилины, месте соединения височной, теменной и затылочной долей коры левого полушария. Она находится чуть выше левого уха и размерами не превышает грецкий орех. Давно известно, что серьезные поражения левой угловой извилины приводят к анемической афазии, неспособности правильно вспомнить нужное слово или название. Однако у пациентов Рамачандрана наблюдалась иная клиническая картина. Эти люди могли совершенно нормально говорить и понимать чужую речь - но за одним существенным исключением. Они были не в состоянии расшифровать скрытый смысл пословиц и метафорических афоризмов, даже самых общеизвестных. Например, одна пациентка извлекла из ходячей фразы "Не все то золото, что блестит" всего лишь совет получше приглядываться к украшениям, выставленным в витринах ювелиров.

Выявив эту тенденцию, исследователи пошли дальше. Угловая извилина расположена поблизости от тех зон коры больших полушарий, где обрабатывается информация, поступающая от органов зрения, слуха и обоняния. Поэтому профессор Рамачандран решил проверить, могут ли его пациенты проецировать друг на друга сигналы, приходящие по различным сенсорным каналам. Он предполагал, что эта способность у них будет нарушена, поскольку такие мыслительные операции где-то сродни метафорической речи. И эта гипотеза полностью оправдалась. Пациенты не могли связать изображение пилы с воющим звуком или проследить другие подобные аналогии, вполне очевидные для людей с нормально работающим мозгом.

У человека угловые извилины коры головного мозга гораздо больше, чем у высших обезьян. Как считает профессор Рамачандран, этот анатомический факт свидетельствует о том, что эти разделы мозга крайне важны для полноценной работы сознания. По его мнению, левая угловая извилина не только управляет формированием языковых метафор, но и играет ключевую роль в абстрактном мышлении.

Рамачандрану пока еще не попадались пациенты со сходными поражениями правой угловой извилины, однако он не сомневается, что наблюдения за ними принесут немало интересного. Принято считать, что у абсолютного большинства людей левое полушарие в первую очередь управляет работой языкового аппарата, в то время как правое отвечает за восприятие пространства. Если обе угловые извилины контролируют образное мышление, то дефекты в работе правой извилины должны нарушать способность к формированию пространственных метафор. Так ли это, покажут будущие исследования. И, кто знает, вдруг когда-нибудь удастся посредством стимулирования угловых извилин активировать способность к метафоризации и тем самым увеличивать потенциал творческого мышления. Пока это предположение звучит чистой воды фантастикой, но ведь в наше время она быстро становится реальностью.