Неопределенность конца

Ситуация вокруг «операции» обретает хаотические очертания, но это не означает, что Кремль намерен завершать бойню — совсем наоборот, считает колумнист NT Андрей Колесников

Наступил период некоторой растерянности и броуновского движения. Частичная мобилизация прошла — а счастья нет. Идет беспрецедентная в мировой истории ракетная война как часть «спецоперации» — а Украина и не думает сдаваться. Пресс-секретарь Кремля Песков прямо говорит, что не нужно всерьез воспринимать все, что произносится в телевизионных кремлевских ток-шоу, в частности, плодотворную дебютную идею направить войска в Казахстан для его «денацификации». В публичном поле солирует Евгений Пригожин. Путин, начиная с момента сдачи Херсона, сконцентрировался исключительно на гражданской и хозяйственной повестке. Ну и отчасти «материнской».

Судьба-индейка

В день херсонского поражения 75-летие Федерального медико-биологического агентства внезапно обрело всероссийский масштаб — Путин занимался только этим. В дальнейшем он встречался с губернаторами, с главой Налоговой службы, запускал в серию производство индюшатины и изо всех сил старался проявлять интерес к проблемам искусственного интеллекта — как раз в то время, когда естественный интеллект погибал на полях сражений, а противоестественный продолжал варварские ракетные обстрелы Украины, погрузившейся во тьму.

Деградация уже происходит, хотя ситуацию спасает фантастическая адаптивность населения, которое не стремится что-то изменить в самом источнике проблем — российской власти, а ищет способы приспособления к ним

С одной стороны, столь активное сосредоточение автократа на проблемах искусственного интеллекта индюшек — результат стагнации в продвижении военной операции. С другой стороны, это происходит в условиях уже массовой усталости от многомесячной бойни и увеличения числа россиян, которые хотели бы мирных переговоров. И потому Путин пытается показать, что он не только президент войны, но и президент мира. Экономика находится в фокусе пиар-усилий Кремля еще и по той причине, что ее медленная, но последовательная деградация неизбежна и все чаще проявляется самым причудливым образом: то объявляется об остановке в декабре движения поезда «Ласточка» между Пермью и Екатеринбургом, то сообщается о сокращении в городах России 200 (!) маршрутов общественного транспорта, то выясняется, что продажи автомобилей рухнули в октябре 2022-го к октябрю 2021-го на 62,8%. Деградация уже происходит, хотя ситуацию спасает фантастическая адаптивность населения, которое не стремится что-то изменить в самом источнике проблем — российской власти, а ищет способы приспособления к ним.

Аутсорсеры и хардлайнеры

Кремлевские мастера (или только один мастер?) мелких броуновских тактических движений в отсутствие стратегических целей и стратегии как таковой надеются на то, что ракетная война принудит Украину к переговорам на условиях Москвы. Этого, разумеется, не происходит — эффект обратный. Энергетическая война должна заморозить Европу и сподвигнуть ее на принуждение Украины к тем же самым переговорам. Но Европа — при всех существующих разногласиях — зиму все равно пройдет, а консолидированная позиция по поводу поддержки Украины никуда не денется. Пауза, которая могла бы позволить Путину освежить человеческие военно-полевые и собственно военные ресурсы, едва ли поможет ему радикальным образом изменить стратегическую ситуацию на земле. Даже если будут «возвращены» какие-то территории ценой колоссальных жертв, истощения бюджетных ресурсов и еще нескольких волн мобилизации, главный вопрос — ради чего все это? — окажется еще более актуальным. Путин пока отдает некоторые функции государственного насилия на аутсорс, ну а что как аутсорсеры (персонажи вроде Пригожина) выйдут из повиновения и начнут сольную карьеру? Кого автократу удовлетворять первыми — агрессивных ястребов и хардлайнеров или сторонников мирных переговоров? Пока Путин придерживается линии «и вашим, и нашим», но долго ли можно так балансировать, тем более в преддверии президентской кампании, которую надо начинать по крайней мере во второй половине 2023 года?

Заматеревший Кремль

Кремль дополнил хозяйственно-экономическую паузу Путина его встречей с «матерями» то ли мобилизованных, то ли просто воюющих. «Матери», как и все, к кому прикасается кремлевская администрация, оказались отнюдь не родственниками солдат и офицеров с протестующей улицы, а хорошо проконтролированными и тщательно де-ковидизированными работницами провластных структур. Даже если бы Путин хотел избежать имитаций, вероятно, с какого-то момента это стало невозможным: ложь и постановки — сама суть построенного им режима, иначе уже не получается. Зато развеялись сомнения по поводу происхождения спонтанно образованного «Совета матерей и жен» — выяснилось, что это не проект Кремля и использовать его власть не собирается. Значит, у женщин, по-настоящему обеспокоенных судьбой своих мужчин и даже осмелившихся выступить против ядерной войны и за мирные переговоры, точно будут проблемы.

Несмотря на невнятицу и хаос, никто никакой «операции» заканчивать не собирается, никакие мирные переговоры и близко не просматриваются, структура, устройство и кадровое наполнение власти остаются прежним

Мероприятие, которое должно было оставить впечатление человеческой теплоты, стало очередным торжеством государственной политической некрофилии в стиле 1930-1940-х годов. От него осталась только неуклюжая фраза о том, что не зря погибли те, кто погибли, хотя Путин так и не смог объяснить, чем смерть за его амбиции лучше «смерти от водки»: и то, и другое — дурман. Остался и дежурный слоган — цели операции будут достигнуты. Какие цели? Нельзя ли снова огласить список с некоторыми дополнительными разъяснениями? Пока дело выглядит так, что цель — деукраинизация Украины, лишение ее жизнеобеспечивающей инфраструктуры и законно — на конкурентных выборах — избранной власти.

Словом, несмотря на невнятицу и хаос, никто никакой «операции» заканчивать не собирается, никакие мирные переговоры и близко не просматриваются, структура, устройство и кадровое наполнение власти остаются прежним. Говоря в терминах психолога Виктора Франкла, сначала состоялся полный «конец определенности». И вместе с ним наступила «неопределенность конца». В том смысле, что момент окончания этого ужаса не известен. Путин отнял у людей будущее и вынуждает их жить прошлым и выживать в сегодняшнем дне. Характерно, что всеми этими терминами Франкл обозначал пребывание людей в концлагере.

Кстати, уровень тревожности, фиксируемый ФОМом, упавший после формального окончания частичной мобилизации, снова стал расти. И достиг показателей, характерных для конца февраля 2022 года. Граждане что-то подозревают и от чего-то расстраиваются…