Не время бросать камни

Борис Ефимович Ефимов (Фридлянд) пережил Николая II, Керенского, Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Черненко, Горбачева, Ельцина и Путина (в качестве главы государства). Четыре дня назад его с днем рождения поздравлял президент Дмитрий Медведев: Ефимову исполнилось 108 лет. Вчера ночью он умер во сне – смертью тихой, безгрешной.

Он застал ХIХ век, в котором прожил 95 дней. Оттрубил от звонка до звонка век двадцатый. Восемь лет без малого наблюдал третье тысячелетие.

Он был свидетелем четырех наших революций, включая Август. Современником двух мировых войн и огромного числа локальных, от русско-японской до русско-грузинской. Он жил во времена оттепелей и заморозков, в годы террора и перестройки. При нем случились расстрел царской семьи, убийство Кирова, убийство Кеннеди, 11 сентября, Беслан.

Можно сойти с ума, пытаясь вместить все эти события в рамки одной жизни.

Борис Ефимов с ума не сходил. Он прожил счастливую жизнь, хотя в ней бывало всякое, даже политические ошибки, включая кровное родство с врагом народа – расстрелянным братом по имени Михаил Кольцов. Однако лучший друг художников не тронул карикатуриста. Выживанию способствовал характер: легкий, жизнерадостный, уживчивый, детский. Он был таким большим ребенком в мире, где правили взрослые.

Он был талантливым ребенком: умел хорошо рисовать. Смешливым ребенком: с лету ухватывал комические черты у самых разнообразных персонажей и переносил их на бумагу. Послушным ребенком. Если взрослые дяди просили как-нибудь поглумиться над троцкистами и прочими врагами народа, то он дисциплинированно глумился. Если велели посечь Гитлера – держись, Гитлер. Если требовалось изобразить врачей-убийц с их уморительно длинными носами – Борис Фридлянд не жалел красок на убийц. Если имелся заказ на Би-Би-Си и "Свободу" – кисть художника запечатлевала этих оборотней у микрофона. Ну и так далее.

Завтра в куплете, но сегодня в газете. Он не был злым человеком. Он был человеком веселым и подвижным. Петр Вайль на "Свободе" лет семь назад вспоминал, как Ефимов рисовал рекламные завлекательные шаржи для той же радиостанции, уже обосновавшейся в Москве. И никому из ветеранов и молодых журналистов в голову не приходило вспоминать старику былые заслуги. Наоборот: новые его шедевры, посвященные "Свободе", висели на стенах рядом со старыми, потешая махровых антисоветчиков и гостей студии...

Есть люди, в которых не кинешь камень не потому, что сам грешен. Просто камень выпадет из рук. Такие это люди. Такие судьбы. Они проживаются как бы понарошку, не всерьез, шаржем на реальность, в которой боль сочится слезами и хруст кровавых костей в колесе заглушается только криками пытаемых и казнимых.

*...Я судьбу его нынче вспомнил,

Я искал в ней скрытого толка,

Но единственно,

что я понял:

Жить в России надобно долго.*

Это не про Ефимова, совсем про другого человека, прожившего не очень длинную жизнь и так и не увидевшего в печати главную свою книгу. У Бориса Ефимовича подобных творческих проблем не случалось. Он рисовал как пел и дело рук своих сразу видел напечатанным.

Возникает вопрос: надо ли в России жить долго? И для чего? Если родиться при Николае и умереть при Медведеве, то какая-то безнадежная выходит жизнь. Но это ежели мерить по себе, по взрослому жестокому счету. Мир глазами ребенка, обученного рисовать забавные шаржи, выглядит иначе. Веселенький такой мир, игрушечный, комичный. Нарисованный в спешке недрогнувшей детской рукой.