О Леониде Владимировиче Шебаршине

Начинаешь искать на полке книжки после смерти авторов. На той неделе — Рассадина, в субботу — Шебаршина.

Начинаешь искать на полке книжки после смерти авторов. На той неделе — Рассадина, в субботу — Шебаршина.

Абсолютный бессребреник. Никаких «золотых парашютов» и должностей при Думе, Совбезе или «службе безопасности» Госбанка. Помню его, хранителя тайн мира, офис после отставки — обшарпанные подтрибунные помещения стадиона «Динамо».

Физиологически не выносил «воров-государственников», не принимал конвертацию госслужбы в доход («Многие ушли в политику, потому что это более доходное дело, чем вооруженный грабеж». Это Шебаршин. Можно чеканить).

Он никому не хотел осложнить своим возрастом жизнь — горд, добр, самостоятелен. Сам за рулем. Подчиняться болезням не мог. Медалями не звякал принципиально. («Из плохих работников получаются отличные ветераны».)

Мы давно не виделись. Знаю, что внимательно читал газету. Мы хотели напечатать его подборку — туда бы вошло и это бессмертное: «Трудно сказать что-то настолько глупое, чтобы удивить Россию». Напечатаем на 9 дней…

А книжку с автографом — все перерыл, не нашел. Процитирую то, зачем искал, по памяти: «Когда крысы бегут с корабля, я понимаю. Но когда они строят свой корабль…»

Он остался верен собственной честности и ценностям. Понятно, что с этим добром трудно не быть одиноким.