Каков гусь!

О «Золотом теленке» театра «Эрмитаж»

Вам когда-нибудь приходилось смотреть спектакль, сидя в покачивающейся на волнах лодке? А приходилось ли вам встречаться в театральном фойе с бегающим кругами гусем, за которым гоняется странный типчик? А в каком-нибудь театральном зале...

Вам когда-нибудь приходилось смотреть спектакль, сидя в покачивающейся на волнах лодке? А приходилось ли вам встречаться в театральном фойе с бегающим кругами гусем, за которым гоняется странный типчик? А в каком-нибудь театральном зале билось ли у ваших ног Черное море? Нет? Тогда вам — в театр «Эрмитаж» на новый спектакль по роману Ильфа и Петрова «Золотой теленок».«Возвращение в Одессу» назвал Михаил Левитин свой новый спектакль и погрузил зрителя в неторопливый, томный ритм приморского города…Художники Гарри Гуммель и Татьяна Кондрычина привезли в Каретный Ряд миниатюрное Черное море, над которым возвышаются пляжные деревянные мостки Ланжерона и Аркадии. Первые ряды партера превращены в лодки, и зрители, которые там сидят, оказываются вовлеченными в действие.Режиссер выстраивает сложную партитуру голосов на музыку Дариуса Мийо, песни Утесова и французский аккордеон. Музыкальность в спектаклях Левитина не только в звуках, она — в пластике актеров, в построении мизансцен.Откровенно гротесковых персонажей окружают лирические метафоры: например, разбитую «Антилопу» укрывают брезентом как саваном и уже над ним Остап произносит надгробную речь.В спектакле уловлена атмосфера романа. Заслуга в этом в большой степени принадлежит драматургу. Собственно говоря, Валерий Семеновский не инсценировал роман. Он написал оригинальную пьесу по мотивам, построив ее на соединении гротеска и романтизма, фарса и пасторали.Зося в исполнении Ольги Левитиной напоминает ожившую фарфоровую пастушку. И голосок звенит, словно колокольчик, и речь певуча, и движения мягки… Рядом — «человек в футляре», расчетливый Корейко в неожиданном исполнении молодого актера Евгения Кулакова.Бендера Арсений Коваль­ский играет истово, наполненно, но он как будто не совсем ощущает ильфопетровский юмор, а больше демонстрирует собственный шик. Красавец Ковальский не в силах избежать самолюбования. Это досадно, поскольку режиссерское решение очевидно предполагает постоянные перемены в поведении героя.Но рядом — удивительно тонкая, сочная, колоритная работа Бориса Романова в роли Паниковского. В ней ясно звучит щемящая трагикомическая нота, которая призывает нас относиться к неудачному «сыну лейтенанта Шмидта» снисходительно, но и нежно. Его беззаветная, неразделенная любовь к гусю, его такое человеческое желание отдохнуть, нетвердая поступь и согбенная фигура заставляют полюбить его с той самой минуты, как мы сталкиваемся с ним, — бегущим за гусем в фойе театра…