Прорыв и про рыб

6 октября СМИ сообщили о двух неправильных посланиях, которые получили правильные люди. Автором одного был новоиспеченный лауреат Нобелевской премии по физике и, как его отрекомендовали, "русский британец" Андрей Гейм. Адресатом другого, если не выбиваться из той же патриотической стилистики, стал "русский Стив Джобс и Билл Гейтс" в одном лице - глава корпорации "Роснанотех" Анатолий Чубайс.

Андрей Гейм заявил, что "не знает и знать ничего не хочет о приглашении в Сколково", которое ему якобы послали через несколько минут после объявления о присуждении Нобелевской премии по физике. "Там у вас люди что – с ума посходили совсем? Считают, что если они кому-нибудь отсыпят мешок золота, то можно всех пригласить?"

Какое удивительное совпадение! Фигурально выражаясь, именно про "мешок золота" спросила у Анатолия Чубайса и российская прокуратура. Этот запрос представляет собой зеркальную копию язвительного заявления Гейма: госкорпорацию попросили представить "полный перечень проектов, завершившихся неудачно, и перечень лиц, принимавших решение об этих проектах".

Как же получилось, что воплощение инновационного мышления – создатель чудо-графена – и воплощение торможения науки – чиновник, самым сложным прибором на столе у которого, возможно, является бытовой графин, нанесли по нашему коллективному Сколкову такой скоординированный удар?

Между тем ответ на этот вопрос отлично знает сам удивленный адресат – Анатолий Борисович Чубайс. Об инновационной волне, на которую Россия должна захотеть взлететь в следующем десятилетии, Чубайс говорит как о чем-то столь же "обязательном, неизбежном и безальтернативном", как космический и атомный проекты 1940-х – 1960-х годов. Свой недавний доклад перед студентами Академии народного хозяйства при правительстве РФ Чубайс и начал с картинок космической ракеты и родного атомного гриба, а закончил портретами корифеев, которые стояли за главными достижениями отечественной науки. Государственник-Чубайс призвал повторить подвиг отечественных ученых на новом витке научно-технической революции.

А потом заявил, что наше государство пока еще "воровато, тупо и неэффективно". На это не возразил никто. Вывод Чубайса? Никакое глобально важное дело невозможно отдавать под контроль этого государства. С другой стороны, говорит Чубайс, и без государства инновации невозможны. От маленьких Израиля и Финляндии до гигантов – США и Китая – инновации эти могут состояться только при условии государственной поддержки. Но вывод, оказывается, делать рано.

В США и Франции 1960-х годов, признает Чубайс, научно-техническая революция делалась стартапами, а вовсе не государством. Не жесткий государственный контроль, не идеология, а свободный, контр- и и даже субкультурный рывок стартаперов. Им не мешало ни государство, ни общество, потому они и обеспечили Америке роль мотора научно-технической революции для остального мира на несколько десятилетий вперед.

А вот у нас, жалуется Чубайс, не только экономика и политика, но и мышление, "ментальность" – не стартапные. А что "Роснанотех"? Если судить по рассказам Чубайса о корпорации, о поездках по образцовым концернам мира, руководимая им жесткая авторитарная структура и должна вести себя как один гигантский стартап-переросток.

Слушавшие Чубайса студенты дважды переспросили о политической поддержке инноваций. Не значит ли, спросили они, что единственный выход из противоречивой картины, которую нарисовал Чубайс, лежит в области политической реформы? Нет, говорит Чубайс, политика пускай подождет. Нету, мол, в стране социальной прослойки, "способной создать запрос на демократию". Те люди, которые сейчас требуют демократизации и политических свобод, по Чубайсу, слишком антигосударственники, чтобы к ним прислушаться. Среди интеллектуальной элиты "господствует отношение неверия, иронии или, извиняюсь, посылания". А российскую науку, которая могла бы стать третьей силой, Чубайс прямо обвинил в неспособности "найти эликсир инновации в самой русской ментальности".

Вот и выбор: или технократы-стартаперы, руководители отраслей, которые "должны захотеть" вложиться в грядущий успех, или не верящие в успех нанопрорыва демократы и московские интеллигенты. Москва вообще, по Чубайсу, – город инновациям чуждый. "Здесь никаких инноваций не будет, даже если мэра сменить". В регионах, от Чечни до Чукотки, этот потенциал огромен. Как в США. Там 50 проценьлв инновационной экономики в двух штатах развернуто – Массачусетс и Калифорния. И у нас так будет. Конечно, не во всех субъектах, но в десятке регионов точно. Сейчас, по Чубайсу, лидеры – Татарстан, Томск, Новосибирск. Через пять лет в этот список ворвутся Ставрополь и Саранск. Прозвучало в этом контексте и слово "Сколково". Но разве этот чаемый высокоинновационный Бобруйск нашей эпохи не прилегает к кольцевой автодороге вокруг нелюбимой Москвы? И почему вместо Бобруйска не поддержать Томск, Новосибирск или Казань? Вопрос остался без ответа.

Откуда же исходят в России помехи инновациям? Тут-то мы и приближаемся к прокуратуре. Точнее – к законам, написанным для индустриальной эпохи, хотя мы давно уже живем в постиндустриальной. А перебраться собираемся и вовсе - в нанотехнологическую. Следующие букве этих законов контрольные органы – от Генпрокуратуры до таможни – и не дают развернуться бизнесу. Мешают творить и рисковать.

Но даже с прокуратурой Чубайсу договориться легче, чем с интеллектуальной элитой, которая, по его словам, отличается "слишком низким уровнем осмысления пожеланий властей". Мелочно подсчитывает социальные потери. Тянет страну влево. Мешает селекции. Ведь нам нужны сильные. Их и возьмем в будущее.

Некоторые шустрые студенты и один функционер, выдававший себя за олдового стартапера, решили воспользоваться местом у микрофона для самопиара. Приезжай, дяденька, к нам в Саровский технопарк, посмотри, как у нас здорово. Приедем, заверяет Чубайс, проверим. А если захотим инвестировать, то все поднимем, все просветим. Сами не рады будете, что позвали. Потому что нам нужны лучшие. Селекция, как сказал А. Б. Чубайс, "железобетонная". А нужна-то тонкая, графеновая, нанотехнологичная. Ведь и к вам Генпрокуратура наведалась с той же привычной для себя и для вас целью: "Все поднять, все просветить. Чтоб сами не рады были, что открылись".

Под конец лекции Чубайс утешил аудиторию старой хохмой: почему настоящий управленец не любит русалок? Да потому что там, где он ищет женщину, его ждет рыба. А где ждет рыбу, получает женщину. Так и с нашими корреспондентами: Генпрокуратура спрашивает у Чубайса, куда девалась чешуя для торса. А нобелевский лауреат из Манчестера удивляется, зачем ему рыбий хвост - явно отработавшая свой ресурс эволюционная модель.