Между Каримовым и халифатом

Ситуация в Узбекистане никогда не была безмятежной в постсоветское время. Начиная с 1991 года эта страна является средоточием разновекторных политических и религиозных сил. Здесь время от времени заявляют о себе исламисты, светская оппозиция и просто недовольные решениями власти граждане.

Наиболее заметным антиправительственным выступлением последнего времени можно считать демонстрацию фермеров из Кашкадарьинской области. 3 мая примерно шестьдесят человек, собравшись перед окнами посольства США, потребовали от Каримова соблюдения правил приватизации. В частности, вернуть хозяевам ферму "КЕШ" (неподалеку от города Шахризабза). Власти быстро разогнали митингующих, а 11 человек были взяты под стражу - что с ними, до сих пор никому не известно.

Для Каримова этот случай должен был прозвучать тревожным сигналом. Вольное обращение властей с приватизационными сделками – явление не сегодняшнего дня. Но пока обиженные не рисковали выступать столь явно, да еще демонстративно перед посольством иностранной державы. То, что акция состоялась именно у полпредства США, тоже было вызовом узбекскому президенту. В политические посредники призывалась страна, которую Каримов в последнее время, мягко говоря, держал на подозрении. И потому вроде бы сугубо экономические требования обретали ярко выраженный политический характер.

Акция фермеров свидетельствовала также о том, что помимо исламистов и оппозиционеров в республике заявила о себе сила, на политической карте Узбекистана еще не помеченная, но обладающая серьезным потенциалом, поскольку кашкадарьинцы, по сути, лишь делегация от той огромной массы населения, которая политикой Каримова поставлена на грань выживания.

Президент Узбекистана вылазку фермеров, похоже, счел частным случаем. И 5 мая он предпринял шаг, которым продемонстрировал полную решимость держаться избранного курса - Узбекистан вышел из организации регионального сотрудничества ГУУАМ.

В официальном документе о выходе из союза узбекские власти заявили, что организация "существенно изменила изначально объявленные цели и задачи". Но всем и каждому было понятно, что Каримов не хочет иметь нечего общего с двумя виднейшими представителями "революционной" тенденции – Михаилом Саакашвили и Виктором Ющенко. Более того, по неофициальным данным, Каримов дал распоряжение МИДу республики подготовить процесс вывода с территории Узбекистана американской военной базы в Ханабаде.

Прямая связь между этими событиями и волнениями в Андижане, возможно, и не просматривается, но в стране с такой концентрацией взрывной смеси достаточно полыхнуть с одного угла, чтобы занялось повсюду.

Как и прежде, наиболее радикальной, активно действующей силой в растревоженном Узбекистане могут оказаться организации религиозного толка, те, что начали свой поход за Ферганский халифат еще в 1991 году. Именно андижанские и наманганские мусульмане проявляли себя в дни прошлых смут как ярые приверженцы теократической государственности.

Светская оппозиция в этой ситуации должна стать альтернативой исламистского пути. Но это возможно только в том случае, если ее активно поддержит население республики (те самые фермеры и прочие "униженные и оскорбленные"). Здесь есть некоторые сомнения - слишком часто легальная оппозиция в лице движения "Берлик" и других союзов и партий с либеральными лозунгами шла на компромисс с властью, соглашалась на сотрудничество с режимом Каримова. Что касается подключения оппозиционеров-изгнанников к возможной революции, то здесь важна оперативность включения в живой поток событий - быстрое возвращение на воздух из эмигрантского подполья.

Каримов, безусловно, куда более решительный и жесткий лидер, чем его недавний сосед Акаев. Вряд ли он остановится перед большой кровью. Да и ставки иные, чем в Киргизии. Исламский фактор в Бишкеке даже и не просматривался в стихийно победившей толпе. Здесь смена власти при недостаточно хорошо организованной демократической оппозиции может обернуться сменой всей геополитической ситуации в Средней Азии. Это уже очевидно сфера интересов Москвы и Вашингтона.

Что касается правовой почвы для вмешательства иностранных государств в узбекскую ситуацию, то она крайне зыбкая. Для России это двустороннее соглашение по противодействию терроризму, а в рамках СНГ - участие в работе Антитеррористического центра и в Совете руководителей органов безопасности стран-участников СНГ. При наличии политической воли российского президента юристы в Москве без труда квалифицируют возмущения в Узбекистане как интервенцию сил международного терроризма. Остальное - дело техники. А вот с техникой-то как раз у России могут быть большие проблемы. Боеспособных частей, готовых развернуться на чужой территории и эффективно выполнять задачи Верховного, сегодня в Российской армии не настолько много, чтобы ввязываться во второй Афганистан.

У Джорджа Буша с техникой все в порядке, но с правовой базой еще хуже, чем у Владимира Путина. Разве что затеять операцию под предлогом защиты американских военнослужащих и их семей на базе в Ханабаде.

Примечательно, что история предоставляет Бушу и Путину возможность проявить реальное партнерство в мирных целях. Сложение сил для цивилизованного вывода Узбекистана из критической ситуации было бы как никогда кстати. Но хотя враг у США и России в данном случае один - исламский фундаментализм, - очередной антитеррористический альянс вряд ли сложится. Слишком уж разным видится друзьям Бушу и Путину Узбекистан после победы.

...Может статься, что Каримову и на этот раз удастся сохранить свой режим. Но когда кругом искрит, а под тобой бочка с порхом, очевидно, что "полет на Луну" - это дело недалекого будущего.