ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОТ ОЧЕНЬ ПРОТИВНОГО

РАССЛЕДОВАНИЯ

Интересующиеся криминальной хроникой могли прочитать об этом деле в газетах и интернете. Коротко повторюсь для тех, кто не в курсе.В марте прошлого года произошло покушение на президента азербайджанского землячества в Москве (ФНКА...

Интересующиеся криминальной хроникой могли прочитать об этом деле в газетах и интернете. Коротко повторюсь для тех, кто не в курсе.

В марте прошлого года произошло покушение на президента азербайджанского землячества в Москве (ФНКА «Азерросс»), кандидата экономических наук, почетного архитектора, чемпиона СССР по самбо г-на Союна Садыкова. Киллер расстрелял автоматный рожок, но, к счастью, в президента не попал, но нанес два легких ранения водителю. После стрельбы преступник скрылся.

В июне операм улыбнулась удача. На допросах рецидивист С. Коряковский признался, что стрелял в Садыкова, получив «заказ» от своего приятеля Игоря Данилова (тоже в прошлом судимого). Данилова тут же повязали. Тот сказал, что он всего лишь посредник. А заказчиком преступления, по словам Данилова, являлся главный режиссер Государственного центрального концертного зала «Россия», заслуженный деятель искусств России, лауреат премии «Овация» (в номинации «За честь и достоинство»), завкафедрой Московского института культуры и искусств Валерий Жак.

Соседи по дому — Садыков и Жак (жертва и предполагаемый заказчик убийства) — уже несколько лет в серьезном конфликте. Поначалу отношения между ними были хорошими, но, как говорил классик, «квартирный вопрос их испортил».

На очной ставке с Даниловым Жак категорически отмел обвинения в свой адрес, сказав, что Данилова видит впервые. И хотя свидетелей знакомства Данилова и Жака не нашлось, с 16 августа Жак находится в тюрьме «Матросская Тишина».

В законе написано, что заключение до суда под стражу применяется по решению суда «только при наличии достаточных оснований… При принятии решения о заключении под стражу должны учитываться… сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья… и другие обстоятельства». Итак.

Первое. Возраст. Жаку 64 года. Как раз для тюрьмы.

Второе. Состояние здоровья. Жак перенес три инфаркта, у него тяжелая форма астмы, диабет. Где ж еще ему лечиться, как не в тишине? А если учесть, что службу Жак проходил на флоте, то желательно, чтобы и тишина была «Матросской».

Третье. Другие обстоятельства. Это, вероятно, заслуги, характеристики, ходатайства. Ну что тут сказать? Ни судимостей, ни выговоров, ни налоговых задолженностей у Жака нет. Званий и наград — как украшений на елке. В характеристике тоже сплошной дифирамб. Наверное, в «другие обстоятельства» можно включить ходатайства и поручительства не самых последних людей в России: Станислав Говорухин, Олег Газманов, Людмила Гурченко, Василий Лановой, Александра Пахмутова, Александр Розенбаум, Леонид Якубович (список с трудом умещается на одной странице) просят до суда выпустить Жака из-под стражи.

Есть, правда, и другие мнения о Жаке. Садыков написал следователю заявление, в котором сообщает, что боится за свою жизнь и просит изолировать Жака. Значит, 45-летний мастер спорта по самбо Садыков боится 64-летнего пенсионера-инфарктника. Ну-ну, бумага, конечно, все стерпит, но за джигита как-то даже неловко.

А что же суд?

Почитаем выдержки из его решения: «Жаку В.С. предъявлено обвинение в совершении особо тяжкого преступления… С учетом данных о наличии у Жака заграничного паспорта и родственников, проживающих в иностранных государствах, (это) дает достаточные основания полагать, что он, находясь на свободе, может скрыться…». Вывод: Жак должен сидеть в тюрьме.

Конечно, суд мог дать распоряжение погранслужбам: Жака через границу не пропускать. Но, видно, посчитал, что это сложно: документ готовить, печать ставить… Под стражу, конечно, проще.

Безрезультатно промурыжив Жака два месяца, следователь Московской прокуратуры Кальчук просит суд оставить его в тюрьме еще на столько же. А чтобы у суда не было сомнений, что Жак может сбежать, Кальчук предъявляет суду неопровержимый аргумент.

Тут необходимо сделать небольшое отступление. На одном из первых допросов следователь спросил Жака: есть ли у него второе гражданство, а также недвижимость за границей? На оба вопроса Жак ответил отрицательно.

И вот в октябре наступает «момент истины»: Кальчук предъявляет документ, где черным по белому написано, что у Жака есть недвижимость в Израиле. Жак кричит: «Это ложь!». Но что значат голые слова по сравнению с прекрасно одетым документом? Суд оставляет Жака в тюрьме.

Адвокаты решают все проверить сами. При тщательном анализе документов у них возникают серьезные сомнения в их достоверности.

Ну посудите сами. Кальчук обратился в консульство Израиля с вопросом, является ли Жак гражданином Израиля. Читаем ответ.

В ответ на Ваш запрос № 1934305 настоящим письмом мы сообщаем следующее:

В соответствии с выпиской из земельного кадастра города Герцлия г-н Жак Валерий Семенович, родившийся в г. Фергана, Узбекистан, является владельцем дома площадью 150 кв. м с прилегающим к нему земельным участком площадью 250 кв. м в г. Герцлия. Имущество было приобретено им в 2001 году.

05.09.2005 года

Подпись

Адвокат Шепик Крайем

Странно. Кальчук спрашивает: является ли Жак гражданином Израиля? А в ответе ему сообщают, что у Жака в Израиле есть недвижимость. Вообще-то из фольклора известно, что евреи успешно отвечают вопросом на вопрос, не менее удачно они отвечают не про то, про что их спрашивают. Однако сомнительно, что такую манеру общения практикуют государственные органы Израиля. И потом, почему не указывается адрес недвижимости?

Свои сомнения адвокаты доводят до прокуратуры и просят исключить этот документ из доказательств. Ответ зампрокурора Москвы не заставил себя ждать.

Адвокату Петрову Ю.Н.

30.09.2005 № 35-42-05/53271

Установлено, что нарушений уголовно-процессуального закона при получении необходимых для приобщения к материалам уголовного дела документов следствием не допускалось.

Заместитель прокурора города С.Ю.Лапин

Я начинаю теребить знакомых и родственников в Израиле: «Помогите! Есть ли в Израиле регистрационная палата, которая может ответить, зарегистрирована ли на имя Жака какая-нибудь недвижимость?». Мне объясняют, что, не имея адреса, проверить невозможно. Но адреса-то как раз и нет. Патовая ситуация.

Параллельно адвокаты Жака посылают запрос в посольство Израиля. Запрос, аналогичный тому, который послал Кальчук. Посольство официального ответа не дает, а на словах там объясняют, что такие запросы нужно делать в государственные органы Израиля через МИД России. Странно: а откуда же информация у Кальчука?

Мы понимаем, что, если не найдем опровержения документу о недвижимости, Мосгорсуд утвердит решение районного суда.

Редактор израильского издательства «Глобус» Роман Светланов обращается с просьбой о помощи к одному из старейшин адвокатуры Израиля — Якову Маниовичу. Тому приходит в голову идея — попытаться найти адвоката, подписавшего документ, и через него проверить факты.

И вот — удача! — Маниович находит имя Шепик Крайем в списке гильдии адвокатов Израиля и реквизиты его адвокатской конторы в Тель-Авиве.

Итак, адвоката мы все-таки нашли. А вот поговорить с Шепиком Крайемом при всем желании нам было не суждено. 26 октября звонит взволнованный Маниович и говорит: «Семен, в гильдии мне сказали, что Шепик Крайем умер».

«Вот несчастье, — подумал я. — Во-первых, человека жалко, а во-вторых, опять мы ничего не выясним». «А когда же он умер, — спрашиваю, — ведь еще два месяца назад он подписал документ для Кальчука?». Маниович держит мхатовскую паузу и медленно говорит: «Да в том-то и дело, что умер он два года назад — в ноябре 2003 года!».

В свете этой информации особенно убедительно звучит ответ прокурора С.Ю. Лапина о том, что «нарушений уголовно-процессуального закона при получении необходимых документов следствием не допускалось».

Теперь надо было срочно решать другую проблему: доставить в Москву к заседанию суда копию свидетельства о смерти Шепика Крайема. О том, как в течение 10 дней (!) удалось преодолеть все юридические сложности с оформлением свидетельства о смерти, и список людей, которые связали цепочку, чтобы к 12 часам 13 ноября этот документ попал в Москву, — рассказ отдельный.

Но, к сожалению, у этой почти киношной истории хеппи-энда не получилось. Гора родила мышь. Суд, посмотрев документы, никакого внимания на них не обратил и утвердил постановление Кальчука: держать Жака в тюрьме. Почему? Может, суд не захотел Кальчука огорчать? Или, что самое страшное, суд к поддельным документам уже привык?

В любом цивилизованном государстве, если бы следователя уличили в том, что он пользуется подложными документами, его бы от следствия отстранили. Немедленно. Но на жалобу в Генеральную прокуратуру до сих пор никакого ответа нет. Почему? Может быть, потому, что Кальчука там за что-то сильно уважают? Наверное. Он уже три года расследует теракт на Дубровке. Все претензии к руководителям операции за гибель заложников «Норд-Оста» Кальчук успешно отбивает. И мне становится понятно, что по сравнению с масштабом «Норд-Оста» какой-то Жак ничего не значит. В «России» Жак, может быть, и главный режиссер, а у Кальчука — так, проходной персонаж. Можно выпустить его, а можно и не выпускать. Вот следователь и решает: не выпускать! Спектакль от этого, по мнению Кальчука, не пострадает. Спектакль, может, и не пострадает. А Жак?..

P.S. На днях удалось установить, что израильский «документ» Кальчуку отправили факсом из магазина «Фотоуслуги», расположенного в Тель-Авиве на ул. Саломе, д.138. Там любой может за 10 шекелей отправить страничку факса куда угодно. Вот и мертвый адвокат, по просьбе израильского посольства встав из гроба, зашел в этот магазинчик и отправил сообщение следователю Московской прокуратуры. А что? Вполне процессуально.