Черная пленка

Почему так часто происходят пожары в «общежитиях» для мигрантов?

Почему так часто происходят пожары в «общежитиях» для мигрантов?

Если составить подробную хронику пожаров, связанных с местом проживания иностранных рабочих в России, выяснится, что эти бедствия происходят едва ли не каждый месяц. Уже горели подвалы жилых домов и ангары, строительные площадки и выселенные дома в центре Москвы, часть которых считается памятниками архитектуры. И самое страшное—на этих пожарах гибнут люди.

Депортация тел

17 мая 2011-го пожар на втором и цокольном этажах в Большом Афанасьевском переулке унес жизни семи человек. Все — граждане Таджикистана. Работали в Москве дворниками и жили в ветхом здании, официально подлежавшем расселению. Не прошло и года, как новый пожар унес жизни 17 мигрантов — 3 апреля 2012 года граждане Таджикистана и Узбекистана сгорели на юге Москвы, в ангаре Качаловского рынка.

А 11 сентября случился, пожалуй, самый чудовищный пожар: в подмосковном Егорьевске на подпольной фабрике по пошиву одежды граждане Вьетнама не смогли выбраться из горящего помещения, потому что были заперты с внешней стороны. Засов подпирала кувалда… Погибли 14 человек. Уже известно: у них не было ни одного выхода. Окна не разбить: тройной стеклопакет, обтянутый черной пленкой. Как будто прятались от вражеских бомбардировщиков в блокадном Ленинграде…

— Не они прятались, а их прятали. Выходить из помещения, где они и жили, и работали, им было категорически запрещено. А знаете, как они жили? Спали по очереди. Один поспал, встал, место освободилось, лег другой… — рассказывает предприниматель Вадим Порохов (фамилия по его просьбе изменена).

Вадим объяснил мне, что его бизнес как-то связан именно с вьетнамцами, но не с теми, кто проживает в России нелегально, а с теми, «кто имеет право светиться».

— Среди всех мигрантов России вьетнамцы — самые прогнутые. Они боятся сказать лишнее слово, абсолютно зависимы и бесправны. Все, что они готовы делать, — это трудиться, не покладая рук. За 100, за 200 долларов, если повезет, а нет — так и за чашку риса. Они не виноваты в том, что наносят колоссальный экономический ущерб стране, в которой трудятся. Потому что квот для вьетнамцев катастрофически мало.

А многие из этих людей здесь давно, чуть ли не с советских времен, когда их по какому-то официальному договору сюда привезли. Выправить документы, получить легальную работу для многих из них практически невозможно, и люди сдаются на милость того, кто дает работу. И попадают в плен к уже вполне сформировавшемуся в нашей стране классу рабовладельцев.

Вадим уверен, что «рабовладелец», которого, по официальной информации Следственного комитета, уже поймали, вовсе не тот, кто создал подпольный цех в Егорьевске.

— Взяли бригадира, «шестерку», человека, который привозил необходимые для работы швей материалы, фурнитуру и увозил готовую продукцию. Все это делалось в темное время суток, тогда же завозилась еда для мигрантов. А хозяева подпольной фабрики в тени. Я знаю точно, что их ищут сами вьетнамцы и не могут найти.

Известно, что в Егорьевске в день пожара в соседнем помещении были обнаружены еще 60 граждан Вьетнама, которые работали в таком же подпольном цехе.

— Их тоже содержали, как скот, ну, вот когда коров подоят, хлев же тоже запирают с внешней стороны, верно? — продолжает Вадим. — Конечно, они оказались крайними, было принято решение об их депортации. Но пока они этой депортации ждут, что они едят, как и где живут?

— Где? — спрашиваю я.

Вадим от вопроса уходит. Дает понять, что людей содержат не на деньги государства, допустившего такое безобразное положение вещей. И не на деньги государства должны вывезти тела погибших.

Наш разговор состоялся в двадцатых числах сентября, то есть с момента пожара прошло тогда недели две.

— Вот вы опубликуете то, что я говорю, и всем этим гонимым людям будет еще хуже. Еще больше увеличатся поборы… Поймите правильно, мне лично нелегальная миграция только мешает. То, что я вынужден продавать рублей за триста, они продают за сто, потому что не платят налогов. И еще за очень многое не платят, за что я вынужден платить. У меня другой бизнес, никак не связанный с ткацким производством. Но я был когда-то с этим производством связан и поэтому знаю многих.

Знаю, что погибшие вьетнамцы — люди из глухих деревень, где живут настолько бедно, что когда кто-то уезжает на заработки, речь практически не идет о том, что он будет помогать семье. Сможет — хорошо, нет — так он уже и так помог тем фактом, что уехал и где-то сумеет прокормиться. И за счет родственников вернуть на родину 60 живых и 14 тел погибших крайне сложно.

Мы тут с тремя предпринимателями даже завели Яндекс.Кошелек для помощи, но дело не движется. Отдали, сколько смогли, своих денег, но этого мало. У них там есть одна девушка, которая создала что-то типа фонда помощи землякам, называется «Голос сердца». Она бьется, как может, но не пытайтесь найти этот фонд в интернете — его там нет. Я могу дать вам только ее электронный адрес, спрошу, можно ли дать телефон…

Через какое-то время Вадим позвонил:

— И сотрудница фонда, и сотрудники вьетнамского посольства в Москве очень просили меня остановить по возможности вашу публикацию. Не крутить сейчас эту тему. Пожалуйста, их и так сейчас замучили все службы, какие только существуют в природе.

Повторюсь, этот разговор был в двадцатых числах сентября. На электронный адрес фонда, помогающего гражданам Вьетнама, я отправила письмо о том, что газета может объявить сбор средств для отправки тел погибших на родину. Ответа не последовало.

…В пресс-службе ФМС на мой звонок ответили сразу.

—Сделано очень много для того, чтобы в сознании российских предпринимателей закрепилось понимание, что лучше работать законно,—сказала пресс-секретарь ФМС России Залина Корнилова. — И тот факт, что в июне ФМС России внесла на рассмотрение правительства ряд законопроектов*, предусматривающих усиление ответственности за нарушение миграционного законодательства, — логическая запятая. То есть мы стараемся убрать почву для беззакония, которое и приводит, в частности, к таким трагедиям, как пожар в Егорьевске. Проводим рейды под названием «Нелегальный мигрант».

— Пожары случаются всегда там, где работают именно нелегальные мигранты?

— Я бы так не сказала. Условия их жизни не равны статусу. Все зависит от добросовестности работодателя, нормальный он человекили дух стяжательства завладел им настолько, что он ведет себя по отношению к подчиненным, как к рабам. Сотрудники ФМС на проверках частенько видят нечеловеческие условия жизни: оголенные провода, самодельные нагревательные приборы — в крохотных помещениях десятки человек пытаются себя обогреть, приготовить горячую пищу, и происходят короткие замыкания, проводка не выдерживает нагрузки.

— Наверное, так оно и было в Егорьевске, но если бы эти люди были легальными работниками, их вряд ли запирали бы снаружи, как неодушевленную собственность. Это, согласитесь, совсем уже страшная ситуация, когда выхода нет при пожаре. И вот, как я выяснила недавно, им теперь выхода нет даже мертвым — тела погибших не могут отправить на родину. Почему? Разве это делается не за счет средств государства? Принимает ли в этом участие ФМС?

— По-разному. Иногда депортация проводится за счет посольства, представляющего страну, из которой прибыли нелегальные мигранты…

Справка «Новой»

По закону *«О ПРАВОВОМ ПОЛОЖЕНИИ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»*

«…депортация осуществляется за счет средств депортируемого иностранного гражданина, а в случае отсутствия таких средств либо в случае, если иностранный работник принят на работу с нарушением установленного настоящим Федеральным законом порядка привлечения и использования иностранных работников, — за счет средств пригласившего его органа, дипломатического представительства или консульского учреждения иностранного государства, гражданином которого является депортируемый иностранный гражданин, международной организации либо ее представительства, физического или юридического лица...
6. В случае, если установление приглашающей стороны невозможно, расходы на депортацию производятся за счет средств федерального бюджета в порядке, установленном Правительством Российской Федерации…»

…Буквально через два дня после этого разговора мне по электронной почте пришел ответ от российского фонда помощи вьетнамским гражданам: «…мы смогли за это время собрать необходимую сумму и отправили тела погибших домой, к родным».

— Да, — подтвердил по телефону Вадим, — как-то у них молниеносно вдруг все получилось. Мне сказали, что деньги собирали земляки. Отправили одним самолетом всех — и живых, и мертвых…

Войнушка

— Сходите на Казанский вокзал, — посоветовала мнекоординатор Общественной коалиции в защиту Москвы, депутат муниципального собрания Пресненского района столицы Елена Ткач, — и вы увидите, как выходят из поезда группки людей, перепуганных, озирающихся по сторонам. Это явно люди, не бывавшие в больших городах, не понимающие или, возможно даже, никогда не слышавшие русской речи. Подбегает организатор, велит им строиться чуть ли не парами, как в детском саду, и ведет. Он очень быстро решает все вопросы, если к нему подходят правоохранители. «Рулит». А вот где эти люди окажутся потом, за какими окнами с черной пленкой — неизвестно…

Черная пленка на стеклах окон — это, как выяснилось, очень часто — опознавательный знак: здесь прячут людей, которые живут в России на положении рабов. С улицы не видно электрического света, а из помещения, где живут нелегальные мигранты, не видно белого света — так спокойнее хозяевам.

Такие окна есть и в центре Москвы. Елена Ткач устроила специально для меня небольшую экскурсию. Мы встретились на Малой Бронной и вышли к дому по адресу Тверской бульвар, 17, стр. 4. Черной пленки на окнах дома нет. По словам Елены, чтобы пленку снять, ушло немало сил и нервов.

— В основе этого особняка лежит здание XVIIвека, здесь подвал белокаменный, со сводами. Собственник заселил весь дом гастарбайтерами, здесь на протяжении года жили 350 граждан Киргизии, — Елена показывает на небольшой балкончик, объясняет, что на него был выход из бального зала. Зал был с колоннами и изразцовыми каминами. — Это все было снесено и выброшено. А на их месте водрузили перегородки, для клеточек, в которые поставили нары. Одно койко-место в этих клетках стоило 3 тысячи рублей. Ко мне обращались мои избиратели, жители соседних домов, я туда ходила раз двадцать, поднимала на ноги все службы, писала запросы… Окончательно мигрантов выселили только через год. Приехали ФМС, полиция, общественные деятели, пресса. Я видела во время рейдов ФМС: горят газовые конфорки и над ними сушится белье. Видела провода, скрученные изолентой…

Мы уже идем по Брюсову переулку. Здесь в одном из домов два подъезда, один из них — жилой, второй — нет.

— Второй тоже жилой, приглядитесь повнимательнее, — говорит Елена.

Я приглядываюсь, но ничего такого не вижу.

— Окна покрыты черной пленкой, потому и не видите, — объясняет она. Ту же картину мы видим в двухэтажном доме в Хлебном переулке. А потом смотрим дома, которые уже горели. Вот, к примеру, дом 29, строение 2 в Дубниковском переулке.

— Проблему не решить рейдами, выселением, депортацией, ужесточением законов, — скажет мне позже президент Федерации мигрантов России Маджумдер Мухаммад Амин. — Мы уже много лет твердим: давайте легализуем законопослушных иностранных граждан, которые здесь живут, работают. Тех, кто не совершал никаких преступлений и их единственное административное нарушение — истекший срок регистрации. Это практикуется во многих странах мира: объявляется разовая амнистия, людям помогают переоформить документы. Потому что есть понимание: они нужны, и им дают возможность жить на законных основаниях; в государственную казну, соответственно, идут налоги. А у нас они, с одной стороны, нужны**— вы посмотрите хотя бы только в сторону строительного сектора в Москве и в Подмосковье — стройки гигантские, там только мигранты в основном и работают. Их гоняют всякий раз, когда проводятся очередные рейды ФМС. Но если люди работают давно, обжились как-то, уже знают язык страны пребывания, зачем их сразу депортировать? Почему не помочь с легализацией? Спрос-то остается, на их место возьмут новых, и так до бесконечности будет использоваться рабский труд. Мы проводили собственное исследование, и по данным наших экспертов, теневой бизнес в России, связанный с мигрантами, составляет20 миллиардов долларов в год. Из которого, естественно, никто не платит ни копейки налогов… Вот на месте пожара в Егорьевске поймали в соседнем цеху 60 вьетнамцев. Это — швеи. Вы спросите предпринимателей, специализирующихся на швейном производстве, нужны ли им швеи?

Я спросила и выяснила, что к швеям владельцы фабрик относятся сегодня, как тренеры — к олимпийским чемпионам. Сдувают с них пылинки. В этой профессии — острейший дефицит.

— Так обстоит дело практически со всеми рабочими профессиями, — комментирует ситуацию вице-президент фонда «Миграция 21 век» Наталья Власова. — Как это может быть, притом что у нас большой показатель молодежной безработицы, порядка 30%? Только в службу занятости обратилось свыше 110 тысяч выпускников профессионально-технических училищ, техникумов и вузов. Из них трудоустроено на постоянную работу только 30%, еще 12% — на временную работу, а остальные получили статус безработного или были направлены на переобучение. То есть государство вынуждено оплачивать переподготовку, так как подготовка кадров идет без учета потребностей рынка труда. На сайте Роструда я вижу, что потребность в рабочих кадрах примерно в 3 раза больше, чем в служащих. В резюме же люди ищут работу разнообразных менеджеров. Дефицит рабочих остается, поэтому и привлекаются иностранцы. Квота у нас на 2013 год установлена примерно в том же объеме, что и в два предыдущих года назад, и, как нам говорят, эта цифра (1 млн 750 тыс. человек) выведена на основе заявок, полученных от субъектов РФ. Между тем министр труда и социальной защиты РФ Топилин заявил публично, что у нас в теневом секторе занято не менее 8 миллионов мигрантов! Не парадокс ли? Очевидно же, что квота гораздо меньше потребности в работниках.

Что делать законопослушному работодателю, которому остро необходимы рабочие? Государство ему предлагает принять участие в квотной кампании на привлечение иностранной рабочей силы. Но это крайне затруднительно: нужно заполнить таблицы со многими показателями, сдать их до 1 мая. Потом собирается комиссия на региональном уровне, далее все пересылается в Минтруд, где опять собирается комиссия. А в итоге работодатель может и не получить заявленную квоту, или получить, но не вовремя — ему, к примеру, нужны были люди в июле, а квота — на осень… Проблема в том, что нет никаких методик, которые могли бы дать полную картину потребности в работниках. По данным заведующего лабораторией прогнозирования трудовых ресурсов Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Андрея Коровкинаидиректора Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Владимира Гимпельсона, в поле зрения государства находится не более 30% этой потребности. И как тогда можно выставлять основным критерием квоту?

После трех месяцев пребывания на территории России иностранный рабочий обязан предоставить в миграционную службу договор с работодателем. Когда квота меньше потребности, сделать это невозможно. Работодателю сотрудник нравится, он у него уже работает все эти три месяца, что делать? Работать нелегально? Сплошь и рядом это именно так…

Что мы видим? Нам предъявляют бесконечную войну с нелегалами: «Доброе утро, просыпаемся, готовим документы!» Но это не война, а войнушка, игра такая — эти попались, на их место придут другие, ничего не изменится. Потому что спрос рождает предложение, когда спрос в силу каких-то причин — популистских или коррупционных — занижается, в ход идут не только черные пленки на окнах, но и черные ходы. Например, появились не только резиновые квартиры для регистрации мигрантов, но и резиновые квоты. По словам предпринимателей, есть десятки фирм, которые наловчились получать сотни квот и перепродавать их. Это их специализация и их прибыль, одна квота продается раз десять: заключили договор, расторгли, взяли на ту же квоту нового рабочего… Спасет ли ситуацию в таких реалиях разовая амнистия? Не повлечет ли она за собой наплыв новых мигрантов при наличии практики многоразовых квот?

— Разовая амнистия, конечно, оздоровит ситуацию, но речь должна идти только о так называемых «долгосрочных мигрантах», — говорит доктор социологических наук, заведующий сектором изучения ксенофобий и предупреждения экстремизма Института социологии РАН, директор Центра этнополитических и региональных исследований Владимир Мукомель. — В этом вопросе должен быть селективный подход: мы разделяем мигрантов на так называемых «циркулярных» — люди приехали, поработали, заработали, вернулись домой. Закончились деньги — опять приехали в Россию. Это не самая большая часть, больше заметны «новобранцы» — вновь прибывающие. Разовая амнистия нужна только для тех, кто живет в России многие годы, они составляют треть всех мигрантов России. Они уже давно интегрированы, их дети учатся в российских школах, и у них уже менталитет, близкий к российскому. Эти люди живут в подвешенном состоянии и вынуждены работать нелегально.

— Но если они составляют треть, а у нас на сегодняшний день 8 миллионов нелегальных мигрантов, то потребность будет оставаться и по-прежнему будет питательной почвой для рабства. И люди все так же будут гореть…

— По данным ФМС, у нас от 3 до 5 миллионов нелегальных мигрантов, и наши подсчеты также близки к этой цифре. Вряд ли возможно свести к нулю все возможности для рабства, это было бы возможно, если бы чиновники и силовые ведомства на местах просто выполняли бы свои функции.

— Прокомментируйте, пожалуйста, справку, предоставленную нам пресс-службой ФМС об изменениях, которые внесены на рассмотрение правительства по инициативе этого ведомства.

— Ужесточения ведут к росту коррупции: что проще, заплатить штраф в 800 тысяч рублей или откупиться? Будут откупаться.

— Как, по-вашему, возможно все-таки выбить почву из-под ног организаторов нелегальной миграции? Какой нужно принять закон? Ситуация-то складывается чудовищная: у нас в стране де-факто существует рабство. Есть и такое, скажем, полурабство: по данным Федерации мигрантов России, к примеру, иностранцев, работающих в московских ЖЭКах никто не запирает на ключ с внешней стороны, им разрешено свободно передвигаться, но их просто нет в списках работников, на их должностях оформлены жены, подруги, соседи. Зарплата, которую получает, к примеру, дворник-таджик, составляет максимум процентов тридцать от той, что получают за него «распильщики».

— Вряд ли помогут новые законы. Понимаете, важно во всей этой ситуации ответить на главный вопрос: нужны ли нам иностранные рабочие? Да, нужны — по официальному прогнозу Росстата, вплоть до 2017 года население России будет уменьшаться на миллион человек в год. Они нужны, но как только заходит речь о разовой амнистии — провоцируются ксенофобские настроения. Это слышится в речах первых лиц государства, а у нас еще в середине XIXвека было сказано, что в России «всякое мыслительное движение начинается с левой ноги и кончается равнением направо…».

В социальных процессах простых решений не бывает. Нужно учитывать весь спектр возможных последствий, связанных с настроениями общества… С моей точки зрения, в тех обстоятельствах, которые у нас сложились сегодня, лучше ничего не делать. Замереть на какое-то время и думать. Пусть работают те законы, которые у нас уже есть.

— В том-то и дело, что законы у нас не работают, а потому вряд ли так называемых рабовладельцев испугают ужесточения, — говорит вице-президент фонда «Миграция 21 век» Наталья Власова. — Всегда найдутся лазейки. И ситуация только ухудшится в смысле роста коррупции. Что действительно необходимо сделать, так это привлечь общественность к процессу. Нужна прозрачность — регион подал заявки на квоту, с этимзнакомятся представители разных организаций, граждане. И говорят, к примеру: зачем слесарей? У нас их достаточно. Или наоборот: нам нужны слесари, а вы их не запрашиваете. И сразу все станет на место: запрашиваются ли квоты для их перепродажи, или речь идет о реальных потребностях реальных вакансий.

* СПРАВКА ФМС РОССИИ (дословно)

…Внесены изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации, направленные на усиление ответственности за организацию незаконной миграции. Это деяние будет квалифицироваться как преступление средней тяжести, а совершенное группой лиц по предварительному сговору—как тяжкое.

Будет также подготовлен блок поправок в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях. Так, за повторное нарушение иностранным гражданином или лицом без гражданства правил въезда в Российскую Федерацию, режима пребывания (проживания) в Российской Федерации либо незаконное осуществление трудовой деятельности в Российской Федерации предполагается ответственность в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации (сегодня основной вид ответственности —штраф с выдворением или без такового).

Будет также усовершенствована ответственность работодателей за нарушение установленного порядка привлечения иностранных работников. В частности, на юридические лица, привлекающие к трудовой деятельности в Российской Федерации иностранного гражданина или лица без гражданства без получения разрешения на привлечение и использование иностранных работников, будет налагаться штраф в размере от 250 тысяч до 800 тысяч рублей.

Кроме того, в разработанных законопроектах предлагается увеличить срок запрета на въезд для иностранных граждан, выдворенных из Российской Федерации, — до 10 лет (было 5 лет); предусматривается введение уголовной ответственности для иностранных граждан, нарушивших запрет на въезд в Российскую Федерацию, — лишение свободы сроком до 5 лет.Это нововведение. Подобного положения в УК сейчас нет.

** В марте 2012 года на заседании президентского Совета по правам человека директор ФМС Константин Ромодановский сказал, что без миграционного притока численность трудоспособного населения РФ к 2025 году может сократиться более чем на 10 млн человек.

цитата

Константин Ромодановский:

«Согласно демографическим прогнозам, без миграционного притока численность населения России в трудоспособном возрасте уменьшится к 2025 году более чем на 10 миллионов человек, будет расти доля лиц старшего возраста <…> Переселение мигрантов на постоянное место жительства в Россию становится важным источником увеличения численности населения, а привлечение иностранных работников по приоритетным профессионально-квалификационным группам необходимо для экономики».

Интерфакс