Слобо и тело

«Выпей, выпей, не бойся! Ну что ты как маленький! За Слобо! Давай!» - кричит мне старичок, которого в Москве приняли бы за натурального бомжа. Рваная зеленая куртка, выбитые зубы, явно несет перегаром. В руках початая литровая пластиковая бутылка с какой-то жидкостью, напоминающей пиво. «Ну че ты боишься? Это же не водка! - продолжает настаивать старичок на пьяном сербском языке. - Давай за Слободана, он наш герой!» - и почему-то тычет рукой в свою уже немолодую подругу, которая стоит под флагом движения «Слобода». Именно эта организация добивалась оправдания бывшего югославского лидера Слободана Милошевича и освобождения его из Гаагской тюрьмы.

Мы стоим перед Скупщиной - бывшим Югославским парламентом. За каких-то два дня это величественное здание показали телеканалы всего мира. Спутниковые тарелки и грузовички телевизионщиков занимают все свободное пространство. Ходить страшно: провода опутали асфальт так, что того и гляди грохнешься на землю прямо в чьем-нибудь прямом эфире. Но подвыпившая парочка сторонников Милошевича на экраны так и не попала. Один из операторов сердится: «Да ну их! Под ногами только мешаются, достали уже со своим пивом!» В ответ политические агитаторы обижаются и ворчат что-то вроде того, что журналисты совсем не любят их скончавшегося кумира.

Бывший президент Югославии был более чем противоречивой фигурой. Для своих сторонников из соцпартии он был и остается воплощением Сербии. Другие, например, американский дипломат Ричард Холбрук - он вел с Милошевичем переговоры перед бомбардировками Югославии, - называют его «балканским мясником» и сравнивают с Адольфом Гитлером и Иосифом Сталиным. Милошевич, возглавивший Югославию после падения Берлинской стены и умерший 11 марта в тюремной камере Гаагского трибунала, стал единственным европейским правителем, которого судили за геноцид, но так и не вынесли приговор. И даже расставшись с жизнью, он не избавил Сербию от проблем: наоборот, страну с еще новой силой начинает кренить влево.

Очередной рейс компании JAT из Амстердама совершает посадку в аэропорту Белграда. Шасси тяжелого пассажирского «Боинга» с уханьем бухаются о замерзшую взлетную полосу и, слегка присвистнув от натуги, катятся по полю аэродрома. Сотни телекамер «ведут» самолет, нацелились в самое брюхо - этим рейсом на родину после пятилетнего заточения в Гааге вернулся Слободан Милошевич. Встречали его весьма прохладно, если говорить о погоде. Таких холодов и снегопада не было всю зиму, а тут - на тебе: весь Белград накрыло пушистой белой пеленой. Встречающие заметно мерзли, ежились, но не уходили. Багажный транспортер со скрипом вытащил из самолета черный гроб и остановился. Процессия радикальных сербских политиков, как в замедленном кино, подошла к нему вплотную, накрыла гроб сербским флагом и, перекрестив, погрузила в синий фургон. За воротами автомобиль ждали несколько сот сторонников бывшего президента. Скандируя «Слобо! Слобо - герой!», они облепили машину, не давая ей проехать.

Для них Милошевич - безвинно убиенный узник. Российские дипломаты тоже намекают, что не верят в естественную смерть экс-президента, но это скорее в отместку - мол, не поверили нам, что вернем Милошевича в тюрьму после обследования в Москве, вот и мы теперь вам не поверим, что умер он в Гааге от инфаркта, а не от неправильного лечения. Во всяком случае, примерно это во всеуслышание заявил министр иностранных дел Сергей Лавров.

Милошевич и правда жаловался в конце февраля на здоровье, говорил, что у него больное сердце, и просился лечиться в Россию. А за три дня до смерти, 8 марта, написал в российский МИД письмо о том, что голландские врачи нашли в его крови сильнодействующий антибиотик, которым обычно лечат туберкулез и проказу. За пять лет в тюрьме, как утверждает Милошевич, он не болел ничем серьезнее обычного гриппа. Учитывая, что лекарство нашли еще в январе, а заключение отдали только в марте, обиженные российские чиновники сербскому вояке поверили. А после его смерти в Голландию с проверкой отправили академика и известного специалиста по сердечной хирургии Лео Бокерию.

В Гааге все подозрения отвергают. Главный обвинитель Карла дель Понте, загорелая и отдохнувшая, на спешно созванной в понедельник пресс-конференции пыталась объяснить, что смерть Милошевича стала для всех полной неожиданностью. Заголовки газет к этому времени радостно выкрикивали: «Гаагский трибунал в коме!», «Милошевич ушел от суда» и тому подобное. С юридической точки зрения бывший югославский президент действительно так и не был осужден, а следовательно, умер невиновным. Трибунал это признал, а еще под напором подозрений провел, кроме вскрытия, собственную токсикологическую экспертизу - она не выявила ничего необычного. И Бокерия тоже ничего не нашел - подтвердил, что Милошевич скончался от сердечного приступа. Но при этом все-таки заметил, что бывшего президента можно было спасти, если бы он получил своевременную медицинскую помощь.

Впрочем, когда приутихли страсти по этому поводу, вовсю разгорелись другие - непонятно было, где хоронить Милошевича. Семья его живет в Москве, но любят-то его в Белграде - вдова и сын покойного хотели, чтобы его тело предали земле именно там. Власти согласились, но сказали, что государственных похорон не будет. Марко Милошевичу, сыну экс-лидера Югославии, быстро выдали голландскую визу, брат Милошевича Борислав ехать никуда не мог, поскольку лежал в больнице. Но вот вдове Мирьяне въезд в Белград был заказан: обвинение в махинациях с государственными квартирами и ордер на арест никто не отменял. Ближе к концу недели с ордером разобрались, но полегчало не намного: Миру, которую в Сербии называют «леди Макбет», предупредили, что по приезде заберут у нее загранпаспорт и возьмут залог в €15 000 - чтобы она гарантированно явилась в суд хотя бы как свидетель по делу об убийстве бывшего руководителя компартии Югославии Ивана Стамболича. Обвинение утверждает, что его в 2000 г. ликвидировали по приказу Милошевича. В конце концов хоронить югославского лидера решили в субботу в его родном городе Пожаровце. На момент сдачи номера в пятницу ни Мирьяны, ни Марко Милошевича там не было. Больной Борислав, которому в среду сделали операцию на сердце, объяснял, что семья постоянно созванивается с Мирьяной, но она просто не может решить, что делать.

Так что похороны стали в итоге семейной проблемой. А вот организация гражданской панихиды превратилась в настоящую головную боль для лидеров созданной Милошевичем соцпартии. Одни говорили, что прощание будет проходить в сербском парламенте. Другие - что перед Скупщиной. Наконец остановились на Музее революции - там похоронен самый известный коммунист Югославии Иосип Броз Тито, а рядом находится бывшая вилла Милошевича, на которой его и арестовали перед отправкой в Гаагу.

«Суки! Что ж вы сделали!» - набросилась в истерике на иностранных журналистов пришедшая попрощаться с Милошевичем старушка, если бы не сербский язык - точь-в-точь российская пенсионерка коммунистических взглядов. Полицейские оттеснили ее обратно в толпу. Всего к музею пришли больше тысячи человек, почти все - пожилые люди. «А вы слышали, что директор музея не хотел устанавливать здесь гроб с телом Милошевича? Его буквально заставили», - спросил меня бодрый старичок в белой куртке. Пришлось согреваться пересудами, потому что в здание все не пускали - социалисты жаловались, что зал не подготовили для панихиды. И когда наконец открыли двери, революционный дух взял свое: сторонники Милошевича побили в здании стекла.

Противники югославского лидера отнеслись к случившемуся куда более спокойно. «На самом деле по Милошевичу больше всего скорбит моя собака, - улыбается один из бывших оппозиционеров, пенсионер по имени Раджич. - Если бы не он, моя псина так бы и не увидела других стран. А так я вынужден был податься в бега и скитаться по миру». Министр экологии в нынешнем правительстве Сербии и Черногории, демократ Александр Попович, сославшись на «хорошую христианскую поговорку: о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего», предпочел промолчать. Те сербы, которые ненавидят Милошевича, не могут простить ему то, что он развязал четыре войны, проиграл их все и довел страну до нищеты. И как Югославия с начала 1990-х последовательно разваливалась на их глазах, они тоже прекрасно помнят.

Словения, Хорватия и Босния теперь с переменным успехом решают свои проблемы самостоятельно. У Сербии их пока только прибывает. Скоро пройдет референдум в Черногории, которая собирается от Сербии отделиться - а то вместе они не могут даже договориться, кого послать на конкурс «Евровидение» (в итоге не отправят никого). В самой Сербии набирают силу радикальные партии, и даже социалисты - по крайней мере те, которые больше тяготеют к демократам, - опасаются «левого поворота», как в начале 1990-х, когда Югославия сначала довольно покорно пошла за бывшим коммунистом Милошевичем.

«Мы смогли победить Милошевича шесть лет назад, не дать ему подтасовать [президентские] выборы, но сейчас мы пришли к тому же, с чего начинали, - страной фактически управляет социалистическая партия», - об этом парадоксе Милош Миленко, один из создателей молодежного движения «Отпор» (его символ - сжатый кулак - заимствовала российская молодежная организация «Оборона»), а ныне бизнесмен, говорит с горечью. Демократическая партия Воислава Коштуницы на последних выборах в парламент в 2003 г. действительно не могла получить большинство. Самую крупную фракцию составили отколовшиеся от социалистов после «бульдозерной революции» 2000 г. радикалы, называющие себя истинными последователями Милошевича, в отличие от соцпартии. С ними Коштуница договариваться не стал - пошел, чтобы набрать большинство мандатов, на союз с социалистами. Вот и получилось, что самая непопулярная партия теперь чуть ли не держит в заложниках демократов, уже не без злорадства объясняет Милош.

Социалисты, например, категорически против выдачи Гаагскому трибуналу двух сербских лидеров, известных своей жестокостью в военное время, - Ратко Младича и Радована Караджича. «Коштуница предлагал им деньги за добровольную выдачу, но они ни в какую, а выдать их силой он не может: социалисты выйдут из правительства, оно рухнет, будут новые выборы, и кто на них победит - большой вопрос», поясняет Милош. А социалист Бранислав Попович мотивирует позицию однопартийцев тем, что нечего помогать Гаагскому трибуналу оправдывать свое существование: «Потеряв Милошевича, они показали свою ненужность».

Впрочем, даже Попович признает, что социалистам тяжело договариваться друг с другом - «даже по поводу Милошевича не могли прийти к единому мнению». Так что у радикалов, которые обещают отчаянно готовиться к выборам, с каждым днем все больше шансов. «Мы еще добьемся справедливости!» - гремит член «Слободы» Владимир Кришлянин, бывший помощник Милошевича. Он вообще говорит почти что исключительно лозунгами и хает «натовских захватчиков». Прямо как лидер российских коммунистов Геннадий Зюганов - тот еще с утра в пятницу полетел в Сербию на похороны. Члены петербургской секции КПРФ тем временем готовились в ночь на субботу самовольно переименовать Белградскую улицу в улицу Слободана Милошевича. И уверяли, что в поддержку этой инициативы интересующиеся балканским вопросом граждане написали целую тысячу обращений: в России, как и в Сербии, левые идеи упорно пользуются спросом.

Его дела его пережили

Слободан Милошевич и судьба бывшей Югославии

1989 г. – Милошевич становится президентом Сербии. К этому моменту он успел занять место Ивана Стамболича – лидера коммунистической партии, которую через год преобразовывает в Социалистическую партию Сербии. 16 марта 1991 г. Милошевич объявляет о распаде «империи Тито», Сербия выходит из СФРЮ.

Март 1992 г. – Милошевич под прикрытием проекта «Великая Сербия» начинает войну с Боснией и Герцеговиной, которая перерастает в кровавую бойню на территории всех Балкан. Война закончилась 14 декабря 1995 г. подписанием Дейтонских мирных соглашений.

1997 г. – заканчивается максимальный срок, в течение которого одного лицо может занимать пост президента Сербии. Чтобы удержать власть, Милошевич решает стать президентом Югославии и проводит выборы.

1998 г. – в ответ на провокацию Армии освобождения Косово югославские войска устраивают показательные расправы над населением края. 24 марта 1999 г. НАТО начинает бомбардировки Белграда, в мае Милошевичу заочно предъявляют обвинения в военных преступлениях и геноциде.

3–6 октября 2000 г. – после сомнительных результатов первого тура президентских выборов проходит «бульдозерная революция», Милошевич уходит в отставку. 1 апреля 2001 г. сербские спецслужбы арестовали его в Белграде. Через несколько месяцев Милошевич был экстрадирован в Гаагу, в Международный суд по Югославии, где отказался от помощи адвокатов.