Приедет ли «…Адель»?

Пока непонятно, какова будет судьба фильмов победителей Каннского фестиваля в российском прокате, — Госдума-то не дремлет

Пока непонятно, какова будет судьба фильмов победителей Каннского фестиваля в российском прокате, — Госдума-то не дремлет

Дума приняла закон о запрете гей-пропаганды. Во втором чтении слово «гомосексуализм» изменили на «нетрадиционные сексуальные отношения». Но как будет закон воплощен на практике, не пострадает ли от его применения кинорепертуар — пока неизвестно. Говорим о «неформатном» кино с ведущим дистрибьютором авторских фильмов Сэмом КЛЕБАНОВЫМ, президентом компании со знаковым названием «Кино без границ». На последнем Каннском фестивале он приобрел права на «Жизнь Адель» Абделатифа Кешиша, удостоенный «Пальмовой ветви». Кроме того, он покажет в России картины из каннской программы: «Прикосновение греха» Цзя Чжанке (приз за сценарий), «Каков отец, таков и сын» («специальный приз жюри»), «Эле» Амата Эскаланта (приз за режиссуру), а также «Голубые руины» (приз Фипресси).

— Знаю, что фильм Кешиша ты решил приобрести еще до его победы. Чем был обусловлен выбор?

— Первую попытку купить фильм я предпринял еще зимой в Берлине. Люблю творчество Кешиша, считаю его одним из самых выдающихся современных режиссеров.

— «Кускус и Барабульку» ты тоже у нас прокатывал. Ты смотришь материал на предварительных показах?

— Да, первое «промо» в Берлине меня сразу убедило. Это был разговор двух девушек — героинь фильма.

— В чем же, на твой взгляд, новизна этого киноматериала?

— Удивительная искренность, подлинность. Фантастически загадочная девушка с синими волосами — Леа Сейду, тонкость актерской игры, режиссура. Смотришь пять минут, и тебя втягивает экран. Конечно, даже в эмоциональном раже ты, как дистрибьютор, пытаешься наметить реалистичную цену. Порой в период предпродаж цены намного выше. Это реальный риск.

— Стоимость фильма — коммерческая тайна?

— Да, ее разглашение противоречит и бизнес-этике, и контракту. Стараюсь покупать за разумные цены. Разумеется, когда приобретаешь фильм на фестивале еще до объявления наград, в договор закладываются дополнительные «бамперы» на случай победы…

— Надеюсь, «бамперы» тебя не разорили. Говорят, «Великая красота» Соррентино была значительно дороже.

— Но ты же понимаешь, что Соррентино можно показывать везде, а для Кешиша — путь на основные телеканалы закрыт.

— В свете последних событий у нас кино про любовь двух девушек прокатывать особенно сложно.

— Безусловно, ты же знаешь, что я так и не смог продать здесь фильм «Откровение» с Жюльет Бинош. Телеканалы даже ночью не показывают откровенное кино, боясь обвинений в растлении и разврате.

— Лучше бы они боялись показывать «Дом-2». Ты же представлял, что могут возникнуть проблемы с прокатом?

— Я надеюсь на реноме фестиваля и имя режиссера. Между прочим, «Кускус и Барабулька» — сложная арт-хаусная картина, у нас собрала $60 тысяч. Ее показывал канал «Культура». Надеюсь, все не так плохо. Шлейф за фильмом Кешиша есть. Чем больше шумят депутаты, тем лучше для продвижения картины.

— Ну, знаешь, вопрос: как именно они шумят? Могут настоять на запрещении. Фильму «Клип» не дать прокатного удостоверения. Как противостоять цензуре?

— В договоре есть пункт о цензурном запрещении. Я могу его расторгнуть или заключить на новых условиях. С «Клипом» мы «передоговорились» и выпустили фильм на одном из легальных сайтов. Надеюсь, до этого не дойдет. Фильм не должен попасть под закон о пропаганде гомосексуализма среди несовершеннолетних. Его ограничения «18+». Так и напишем: «Запрещен для детей». Есть другие проблемы для прокатной сетки: он идет почти три часа.

— Я слышала, что режиссер фильм сокращает?

— Да, но минут на 10—15, не больше. Было известно, что это не окончательная версия. В Каннах фильм шел без финальных титров. Так было и с «Любовным настроением» Кар-Вая, которое он еще год после показа доделывал.

— Ты же можешь потерять деньги? Если фильм не выйдет или выйдет на двух копиях…

— И на двух копиях можно заработать. «Куклы» Китано на двух копиях собрали $220 тысяч. К тому же сегодня самый высоколобый арт-хаус выходит минимум на 10—15 копиях. У «…Адели» их будет 50—70. К тому же есть интернет-продажи, DVD-права. Телевидение.

— Отсутствие прокатного удостоверения касается рынкаDVD?

— Без прокатного удостоверения нельзя выпустить фильм в кинотеатрах и сделать DVD-тираж. Телевидению не нужно прокатное удостоверение.

— Может, обжегшись на молоке, дуем на воду. Но, действительно, знаем: особенность нашей страны — в ее полной непредсказуемости. Мы не ведаем, какой закон завтра примут и как будут его осуществлять на практике. Это важно для всех сфер бизнеса, в том числе и кино…

— Конечно, ты бы почитала в «Твиттере» восторженные послания шведских или мексиканских прокатчиков, тоже купивших Кешиша заранее. Они совершенно счастливы, их не спрашивают о возможности выпустить фильм на экраны.

— Во второй половине ХХ века определилась тенденция: целый ряд эстетических новаций был связан с раскрепощением, в том числе и сексуальном (в литературе, на экране, в театре), с эротикой, с языком тела. Критики говорят о новой честности изображения, которая цепляет, травмирует нашу эмоциональную сферу. Как в фильмах Зайдля или Цай Минь-ляна. Как в «Пианистке», «Острове» или «Стыде». Формула «Дайте же мне тело» по Делезу совершила настоящий переворот в искусстве: «Позы тела, его повадки становятся теми категориями, посредством которых происходит работа мысли».

— Кино — искусство, призванное вызывать сильные эмоции. Как писал Роберт Макки: «Искусство должно вызывать осмысленные эмоции», то есть потребность потом со своими чувствами разобраться. И тут возникает встречное движение: художественный образ, посланный экраном, встречается с чем-то, вырывающимся из нас ему навстречу. Зритель получает возможность войти в резонанс с фильмом, подспудно пытаясь разобраться со своими чувствами, в том числе и сексуальностью. Найти рациональное объяснение эмоциям. Глупо видеть в этом распущенность. Секс — один из мощнейших механизмов нашей эмоциональной сферы.

— Показ внутреннего мира человека через «техники тела»? Кинематограф генерирует ощущение внутренней свободы — ведь так?

— В ХХ веке произошел переход именно в то, что Карл Поппер называет открытым обществом, где нет табу. Это не значит отсутствие рациональных запретов. Речь идет о свободе творчества.

— Хорошо, а пределы дозволенности? Где они? Или искусству позволено всё? Включая инсталляции с трупами, снафф…

— Точно разметить территорию красными флажками сложно. Но есть внятные рациональные пределы, сформулированные человечеством, исходя из инстинкта самосохранения человека и общества. Например, внятного запрета на разжигание национальной и расовой ненависти до Второй мировой войны не было. За это понимание человечество заплатило газовыми камерами. Но можно увлечься словесной эквилибристикой. Сказать, что основам безопасности может угрожать что угодно. В том числе показ обнаженного тела, однополых отношений, мат. Тут граница тонкая. Что касается снаффа — это уже преступление само по себе, как и детская порнография. Здесь съемка — последствие, а значит, и составная часть преступления, потому что провоцирует его «умножение». Но правильно ли запрещать порнографию для взрослых людей? Вот порнографию запретили в Англии и Норвегии. И вдоль норвежской границы со шведской стороны расстроилась целая индустрия магазинов, торгующих дисками и прочими порнотоварами.

— Любопытно, что и сильно отстающее от мировых арт-тенденций отечественное кино сегодня оказалось в тренде очередной экранной секс-революции (во всяком случае, для России). Я имею в виду непритязательный, но обаятельный и честный фильм «Интимные места», оказавшийся в конкурсе «Кинотавра», и не отобранный в конкурс по понятным причинам фильм «Зимняя дорога». Их продюсеры тоже рискуют и с запуском, и с выпуском картин. Их тоже ждут нападки, обращения депутатов, письма ветеранов войны и труда.

— По поводу Кешиша такие письма уже есть. Там замечательная фраза: «Выход этого фильма в прокат создаст у молодежи впечатления, что подобные блудодейства санкционированы нашими властями».

— А что ты отвечаешь оппонентам картины? Я даже не имею в виду консервативного обывателя, а образованного человека. Меня после фестиваля спрашивали о фильме: «Неужели он действительно хороший?» С выраженным подозрением. Нередко слышу: «Ты же понимаешь, что это вредная картина для наших детей».

— Я говорю: любовь является одной из магистральных тем в искусстве на протяжении его существования. Любовь не всегда укладывается в рамки и представления, которые мы себе начертили. Если мы говорим о современном обществе, базовым принципом которого является свобода слова, то люди имеют право говорить, слагать песни, снимать кино о разной любви. В современном обществе никто не заставляет стройными рядами идти и смотреть или не смотреть какие-то фильмы. Достижение Кешиша в том, что он снимает свою историю не как историю противостояния двух девушек из «меньшинств» — враждебному большинству. Хотя и этот мотив есть на сюжетной обочине. Это просто история любви, ее зарождения, ее драмы. И однополость здесь служит неким увеличительным стеклом. Зритель это остро чувствует. Могу сказать по себе: кино настолько мастерское, что, будучи мужчиной, гетеросексуалом, я эмоционально отождествляю себя с героинями.

— Да-да, читала уже в «Фейсбуке» про «пидера» Клебанова, протаскивающего на экран свою похабщину.

— Если кто-то после этого фильма начнет понимать, что рядом живут люди, которые любят по-другому, но которые тоже имеют право на счастье, — градус разобщенности, ненависти в обществе будет меньше. Опыт показывает: сколько такого кино ни снимай — дети рождаться не перестают. Достаточно посмотреть на опыт Швеции или Аргентины.

— Неужели в Швеции высокая рождаемость?

— По европейским меркам, приличная. Выше, чем в России или в Украине. TFR (демографический показатель рождаемости, учитывающий среднее число детей у женщины на протяжении ее детородного возраста) в Швеции на уровне 1,9, и он растет, и население увеличивается не только за счет эмиграции. Но при всей толерантности, фобии есть и в Швеции. Просто эта тема не используется политиками как способ повышения популярности. Их политический мейнстрим — всех примирить.

— Многих огорчила новость, что показа «Жизни Адели» на ММКФ не будет, хотя он уже был анонсирован. Новость вызвала бурю слухов и сплетен.

— Это не наше решение, и не ММКФ, это исключительно решение правообладателей — крупной компании Wild Bunch. Нам сообщили, что Кешиш считает фильм незавершенным. В течение лета закончит работу. Речь идет о творческом процессе.

— Жаль, что картина выйдет осенью. Сейчас она на слуху, к осени отчасти о ней забудут. Так случилось с хитом Венецианского фестиваля «Черная Венера», который вообще не выпустили на экран.

— Если бы я решал, я показал бы фильм на Московском фестивале, на следующий день выпустил бы его в прокат. Как в свое время сделала компания ЦПШ с триеровской «Меланхолией». Это правильная стратегия. Но, чтобы показать фильм, мало одних «прав». Пока я могу показывать только бумажку с разрешением на показ. Французский релиз намечен на 17 октября, и ни одна страна не может выпустить картину раньше.

— Надеюсь, что наши зрители, как и остальной мир, будут иметь возможность посмотреть все приобретенные тобой в Каннах картины.

— Кешиша известие о том, что «Жизнь Адели» планируют показать в России, — очень обрадовало. Мы уже послали официальное приглашение ему и его актрисам. Надеюсь, они приедут.