«Наши сети притащили…»

Одно из писем в редакцию удивило. Что это? Пародия на Кононенко или вольно изложенный таинственный план? Мы теряемся в тяжелых догадках. Однажды Владимир Владимирович Путин сидел за тяжелым дубовым столом в тусклом секретном бункере Дома...

Одно из писем в редакцию удивило. Что это? Пародия на Кононенко или вольно изложенный таинственный план? Мы теряемся в тяжелых догадках.

Однажды Владимир Владимирович Путин сидел за тяжелым дубовым столом в тусклом секретном бункере Дома Правительства Российской Федерации на Краснопресненской набережной, оборудованном всеми системами жизнеобеспечения на случай ядерного удара по СССР. По правую руку от него сидели заместители председателя правительства Игорь Иванович Сечин и Сергей Борисович Иванов, секретарь Совета Безопасности Российской Федерации Николай Платонович Патрушев и директор Федеральной службы безопасности Александр Васильевич Бортников, по левую руку – Генеральный прокурор Российской Федерации Юрий Ильич Чайка, министр внутренних дел Рашид Гумарович Нургалиев, полномочный представитель Президента Российской Федерации в Южном Федеральном округе Владимир Васильевич Устинов и член Совета Федерации Юрий Станиславович Бирюков.

Владимир Владимирович нажал на облупившуюся красную пластмассовую кнопку и тихо сказал:

Заводите.

Массивная свинцовая дверь со скрежетом отворилась. В комнату, крадучись, вошли и растворились по стенке председатели советов директоров АФК «Система» Владимир Петрович Евтушенков, ЗАО «Базовый элемент» Олег Борисович Дерипаска, ОАО «Северсталь» Алексей Александрович Мордашев, ЗАО «Интеррос» Владимир Олегович Потанин, и ОАО «Новолипецкий металлургический комбинат» Владимир Сергеевич Лисин.

Все? – спросил Владимир Владимирович и повернул на группу у стены висевшую над столом лампу.
По списку, - ответил сухой голос из коридора. Дверь затворилась.
Садитесь, брателосс, - приветливо сказал Владимир Владимирович. Юрий Ильич Чайка ехидно усмехнулся. Приглашенные аккуратно отодвинули стулья и присели. Чтобы унять нечаянную дрожь, Владимир Петрович Евтушенков убрал руки под стол, и остальные тут же последовали его примеру.
Граждане олигархи! – начал Владимир Владимирович, - Кто-то из вас, кажется, назвал меня гигантом?

Владимир Петрович Евтушенков испуганно кивнул и начал икать. Владимир Владимирович продолжал:

Как вы, вероятно, знаете, ситуация в стране и в мире тяжелая. Все эти Лимон Бразерс, Фани Мэй и Фредди Дак, черт бы их побрал… Полная безответственность системы, претендовавшей на лидерство… В общем, наши резервы мы оттуда выводим. У вас, вроде, дела тоже не лучшим образом обстоят, так? Так. Кризис ликвидности, все такое… В общем, мы тут с товарищами посовещались, и я решил. Ставлю наши деньги против ваших контрольных пакетов. Меняем не глядя. Вспомните залоговые аукционы – только теперь наоборот. Даем миллионов сто на круг – вы ведь тогда столько потратили? Юрий Ильич, все правильно? – Владимир Владимирович вопросительно посмотрел на Генерального прокурора Юрия Ильича Чайку. Юрий Ильич нажал кнопку:
Введите!

Дверь отворилась и в помещение ввели председателя совета директоров ЗАО «Национальная резервная корпорация» Александра Евгеньевича Лебедева. Его руки были скованы наручникам, во рту кляпом торчал получивший скандальную известность скомканный номер газеты «Московский корреспондент». Член Совета Федерации Юрий Станиславович Бирюков встал и показал на него пальцем:

Вот этот, между прочим, еще год назад предлагал вас раскулачить, - сиплым голосом сказал Юрий Станиславович и посмотрел в бумажку, - Слышали, что такое «виндфол профит тэкс»? Нет? Я вам скажу… - Юрий Станиславович оторвался от бумажки, - В общем, налог такой, чтобы забрать деньги за приватизацию. Но с ним теперь все ясно. Так что мы, товарищи, на вашей стороне, мы все по-хорошему хотим сделать.
Уведите! – сказал Юрий Ильич Чайка.

Олигархи оторопело смотрели на Владимира Владимировича. Средиземноморский загар исчез, на их лицах проступила мертвенная бледность.

Так, а почему ничего за мной не записываем?! – спросил Владимир Владимирович и улыбнулся. Олигархи тут же схватили бумаги и карандаши, начали лихорадочно что-то писать. Владимир Петрович Евтушенков нарисовал чертика и подписал «Лужков», - Ладно, я пошел. Пишите, у кого что есть неликвидного. До утра, думаю, управитесь. Вот товарищи останутся и помогут вспомнить.

Свинцовая дверь со скрежетом затворилась.

Автор редакции неизвестен