Оценивая недавние выборы, опытные специалисты по организации электоральных кампаний говорят: это было скучно. Больше не требуется креатив политтехнологов и даже черный пиар, теперь итог голосования зависит в основном от членов избиркомов. Это процесс сугубо механический, ловкость рук — и никакого тебе творчества. Как отмечают эксперты, административный ресурс деградирует: зачем напрягаться, например, вбрасывать нужные бюллетени и портить ненужные, если можно просто вписать желаемые цифры в протокол.
Поэтому главными героями избирательного процесса становятся председатели и секретари УИКов — заведующие детскими садами, директора школ и руководители коммунальных контор.
По закону участие в работе комиссии — дело добровольное. На практике школьная Мариванна практически не имеет возможности отказаться: увольнение за демарш маловероятно, но карьерный рост неблагонадежному элементу точно не светит, да и на учебное заведение могут наслать проверки.
«Большинство комиссий идеально сформированы с точки зрения лояльности к власти. По закону любой зарегистрированный кандидат, даже оппозиционный, может нарушить эту гармонию, направив на участок члена комиссии с правом совещательного голоса или наблюдателя. Но это не всегда реально. Например, по Саратовской области больше 4 тысяч участков. А у меня в ЛДПР была общая численность около 4 тысяч человек, в некоторых районах ни одного. Московское руководство требует перекрыть все участки. Что делать? Иногда в такой ситуации партии договариваются с администрацией того учреждения, где проходит голосование, и под видом партийного наблюдателя сидит какая-нибудь училка. Разумеется, ей плевать на нарушения», — говорит бывший заместитель руководителя регионального отделения ЛДПР Дмитрий Данилович.
В день выборов возможны неожиданности: по закону в любой момент (с 8.00 до 20.00) «может припереться какая-нибудь идейная сволочь — наблюдатель, допустим, от КПРФ». Незваного гостя зачастую пытаются выдворить: придираются к документам, например, спрашивают, почему в направлении, выданном наблюдателю от кандидата, нет печати. В Законе «Об основных гарантиях избирательных прав» специально сказано, что печать не требуется, но кого этот закон интересует. Наблюдателя и даже члена комиссии с совещательным голосом могут удалить по просьбе членов комиссии, обладающих правом решающего голоса. Это тоже незаконно, но дежурный милиционер берет гражданина под локоток, не вникая в юридические тонкости.
Гонки за урной
Первый (если считать в хронологической последовательности) инструмент для достижения нужного результата выборов — досрочное голосование. Волеизъявиться заранее желают, как правило, организованные трудовые коллективы. Люди голосуют в помещении ОИК или ТИК, бюллетени запаковывают в конверты и хранят у секретаря комиссии «до момента передачи» на участки по месту прописки. В день выборов бюллетени распечатывают и высыпают в общую урну. «Работников даже не надо трамбовать на предмет голосования за определенного кандидата, в таких случаях избиратель — только функция. Наблюдатели могут присутствовать в момент досрочного голосования и при вскрытии конвертов, но не могут сидеть у сейфа с бюллетенями и отслеживать их сохранность во время перевозки из вышестоящей комиссии в участковую. На этих этапах можно подменить бюллетени или добавить к ним дополнительные, с проставленной в нужном квадрате галочкой», — говорит депутат городской думы Саратова Виктор Марков, участник выборных кампаний областного уровня.
Зампред или секретарь комиссии, ведущий дополнительный список избирателей (в который заносят граждан с открепительными удостоверениями), — это «очень свой» человек. Без его помощи не сможет работать «карусель».
В основном по открепительным организованно голосуют студенты. «Если бы они хотели, могли бы изобразить фигу в кармане: сфотографировать для куратора бюллетень с нужной галочкой, а перед тем, как бросить в урну, написать на нем слово из трех букв. Но им наплевать: зачем же рисковать своим местом в вузе ради чьей-то борьбы с ветряными мельницами?» — говорит Дмитрий Данилович.
«Однажды мы за руку поймали члена комиссии, который выдавал бюллетени неизвестным гражданам без открепительного удостоверения. Этот член комиссии был даже помечен, чтобы люди подходили именно к нему: у него все канцелярские принадлежности были красного цвета. Наш наблюдатель на третьем часу голосования заметил, что происходит нечто странное. И наблюдателя просто удалили с участка», — рассказывает Виктор Марков.
Еще один ценный ресурс — «мертвые души» в списках избирателей, которые по разным причинам годами не ходят на выборы. Накануне президентской кампании 2008 года прокуратура обнаружила нарушения в учете избирателей в двух районах области. Например, в Воскресенском районе в списках значились сельчане, которые на самом деле находятся в тюрьме.
Пожалуй, самый захватывающий ритуал саратовских выборов — гонки за выездной урной. По закону урну высылают по заранее заявленным адресам, но не запрещено принять и обслужить дополнительные заявки уже на месте. Как говорит Марков: «Мы научились с этим бороться. …Есть нужное количество агитаторов и машина с опытным водителем, который может угнаться за машиной избиркома. Но если они оторвутся, напихают в урну по полной программе».
Секреты правильного счета
Наталья работала в одном из участковых избиркомов в конце 1990-х — начале 2000-х. Как она говорит, способы посчитать бюллетени с заданным результатом примитивны, но требуют своеобразной физической подготовки.
«Содержимое урны высыпают на стол, бюллетени сортируют, если одновременно проходят несколько выборов, и раскладывают по стопкам за каждого кандидата или партию. Не особо трудно подложить в стопку за кандидата Пупкина бюллетени, в которых стоит галочка за кандидата Васькина. При подсчете могут присутствовать члены с совещательным голосом и наблюдатели. В законе не сказано, на каком расстоянии они должны стоять от места подсчета, нужно «обеспечить обозримость содержащихся в бюллетенях отметок избирателей», а это понятие лирическое. Нормальный председатель всегда может их отодвинуть, грамотно расставив столы.
Вторая возможность — зажать между пальцев стержень от ручки. Достаточно любого чирка, чтобы появилось «сомнение в определении волеизъявления избирателя». Бюллетень откладывают в отдельную пачку, потом комиссия выносит решение: признать его недействительным.
Оба метода актуальны, если между кандидатами идет реальная борьба, если важен… ну, каждый голос никогда не бывает важен, но 200—250 голосов могут изменить результат. Сейчас, когда надо не просто провести кандидата, а дать ему 102 процента голосов, стерженек уже не поможет. Допустим, в округе 30 участков, оппозиция вдруг договорилась и жестко перекрыла 29 из них, ничего сделать не дают, лежат на бюллетенях. Спасет голый тридцатый участок, который, как обычно, выдаст свои 102 процента. Если же речь идет о федеральных выборах, область обязана показать результат, ведь это родина видного партийца. Тем более сразу после госдумских выборов единороссы заявили, что в первую очередь «подставят плечо» тем районам, которые дали больше 70 процентов голосов, а проблемы остальных решат «чуть позже».
Если показатели требуются в промышленных масштабах, нужен вброс или работа с протоколом. Обычно подсчет голосов заканчивают до 12 ночи, максимум до половины первого. Протокол нужно отвезти в ТИК. Но если по предварительным итогам понятно, что побеждаем вяленько, из вышестоящей комиссии звонят и говорят: не приезжайте, тяните. К трем-четырем часам ночи даже подготовленный наблюдатель стухнет и уйдет домой спать. Можно не мучиться и переписать протокол по дороге в округ, для этого председатели везут с собой чистые листы с печатью и подписями членов. Маршрут поездки не определен, время в пути никто не засекает, можно заехать в кафе, даже в машине все сделать. Иногда председателей сажают переписывать прямо в кабинете ТИК, но это уже борзота. Как правило, за проведение выборов отвечает руководитель аппарата районной администрации, он и отдает указания УИК.
Человеческий фактор не задушишь, не убьешь. В декабре 2007-го в Саратове ставили КОИБы. И что? На шести участках они сами сломались, на пяти — отключили электричество. Наблюдателям не выводили копии протоколов, потому что «картридж кончился». После ноля часов 3 декабря они действительно перестали печатать, программное обеспечение было настроено на 2 декабря. Пересчитывали, как всегда, вручную».
Спрашиваю Наталью, чем члены комиссий — учителя, библиотекари, воспитатели, в общем, неплохие тетки — перед собой оправдывают то, что делают? Интересами Родины, симпатией к лидеру партии, а может, пофигизмом? Наталья отвечает: «В России есть такое понятие «начальник приказал».