УРОКИ ЭТИОЛОГИИ

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

Всю зиму в Чечне промучились от неизвестной болезни сотни девушек-школьниц и молодых учительниц. Эпидемия была зафиксирована в начале декабря — из школ Шелковского района в больницы стали в массовом порядке привозить детей с тяжелыми...

Всю зиму в Чечне промучились от неизвестной болезни сотни девушек-школьниц и молодых учительниц. Эпидемия была зафиксирована в начале декабря — из школ Шелковского района в больницы стали в массовом порядке привозить детей с тяжелыми приступами удушья, галлюцинациями, судорогами и без сознания. Практически ни у кого из врачей, непосредственно принимавших этих больных и наблюдавших приступы, так и не появилось сомнений в произошедшем отравлении. Но к концу декабря все результаты первичных исследований и анализов были засекречены, а члены официальной правительственной комиссии стали упорно настаивать на диагнозе — массовый психоз — и уверять общественность, что «главное — не раздувать, и все сойдет на нет»…

От этого чиновничьего упорства, переходящего в упрямство, не оказалось никакого толка — сейчас, в конце зимы, это более чем очевидно. Отсутствие честного диагноза только умножило страдания несчастных. 22 февраля появились новые больные — из школы № 2 станицы Шелковской, с большим трудом открытой после каникул (родители не хотели пускать туда детей до середины февраля). Были срочно госпитализированы 11 человек, среди которых и учителя, и уборщица, и ученицы-подростки. Госпитализированы — но опять же без лечения.

Ну а здоровье «старых», декабрьских, больных снова ухудшилось. К приступам добавились сильные носовые кровотечения, с трудом поддающиеся купированию.

Напомню, как государственное здравоохранение организовало «борьбу с психоэпидемией». 31 декабря самых тяжелых больных отправили в детский санаторий в Железноводск.

— Конечно, это были совершенно не санаторные больные, — рассказывает профессор-психиатр Игорь Боев, заведующий клиникой пограничных состояний Ставропольской медицинской академии. — Нас туда вызвали срочно 1 января. Конечно, мы приехали и забрали их к себе. Но все было очень странно. Больные были без выписок, без историй… Мы все делали с чистого листа. Подбирали терапию — у нас очень хорошая диагностика и разработаны точные методы назначения препаратов. Многие дети имели массу побочных других заболеваний. У нас всех смотрели комплексно…

С Игорем Викторовичем трудно не согласиться. Но даже этот курс в клинике профессора закончился почти ничем. Всех 56 двумя группами 20 января и 10 февраля вернули в Чечню, и очень скоро приступы возобновились. Только к побочным эффектам, которых не наблюдалось до отъезда, добавились тяжелые носовые кровотечения, свидетельствующие о том, что ломкость сосудов слишком высока, а свертываемость крови недостаточна. Когда все это касается молодых женщин и девушек, симптоматика выглядит более чем угрожающей.

— Как вы думаете: почему все вернулось? — спрашиваю профессора Боева.

— Потому что они опять попали в ту же среду. С теми же плохими бытовыми условиями, в постоянный стресс. Рецидивы возможны.

— И что же делать дальше? Какие перспективы?

Игорь Викторович Боев — знаменитый ученый, автор множества книг, статей и методик, но вот что он ответил на вопрос о перспективах:

— Если все будут поддерживать то, что делают Путин, Алханов и Кадыров, то у этих детей все наладится.

—Когда наладится?

Ответил профессор-психиатр так:

— Их надо лечить в психоневрологических больницах. Некоторые могут страдать десятилетиями. Состояния личностного невротического срыва длятся годами.

Десятилетия — для кого-то это будет вся жизнь. Жизнь, в которой предполагалось студенчество, профессия, любовь, замужество, материнство… И вот все оборвалось…

— Вы не планируете больше брать группы на лечение в свою клинику?

— Мы воздержимся от приема. Там, в Чечне, очень все неорганизованно… К тому же никто нам не заплатил… А вы понимаете: нам тоже надо зарплату получать… Хорошо край помог.

В Чечне также очень беспокоятся о деньгах: будет ли федеральное финансирование зимнего «массового психоза»? Но, как видно, с этим никто из Москвы так и не торопится — денег нет, и профессору Боеву, действительно, вернуть долг нечем, это же не футбольная команда «Терек» прошлых политических сезонов.

Но слишком уж много непонятностей и нестыковок в истории с отравлениями в Шелковской. Вот лишь некоторые из них.

Во-первых, что делали с больными, попавшими в Ставрополь? Сами больные утверждают: их держали большую часть времени на «пьяных» и «сонных» препаратах, названия которых им не сообщали. В итоге девушки постоянно или спали, или ничем не интересовались — а тем временем какие-то исследования продолжались… Когда же их вернули в Чечню, выяснилось, что у некоторых отсутствуют медицинские документы, у других на руках — лишь малоинформативные выписки. Как уверяют сейчас в чеченском Минздраве, профессор Боев пообещал со временем прислать документы и в Грозный, и в Москву, но пока ничего нет.

История эта крайне противоречива, поскольку, как сообщил в интервью «Новой» сам профессор Боев, «все документы были выданы на руки больным, и схемы лечения, и даже запас препаратов». Кому верить? Опять барабашке, похитившему выписки по дороге из Ставрополя в Грозный? И кто он — этот барабашка? В каком воинском звании?

И тут возникает вторая нестыковка и второй же важный вопрос: может, потому и не спешат из Москвы с финансированием последствий декабрьской трагедии, что отлично знают: никакого «массового психоза» не существует, и поэтому деньги — на ветер?.. А если не психоз, то что?

А вот о чем говорят в Чечне на этот счет.

Ходит устойчивый слух, что массовое отравление — это такой опыт по сокращению способности женского населения к деторождению.

И пока не будет установлена истина взамен неправдоподобных версий — этот слух будет жить.

Итак, на носу весна. И полная невнятица: эпидемия — не установленная, отравление — не диагносцированное, в официальную версию никто не верит, схем лечения нет, перспективы выздоровления отсутствуют.

Все это уже требует международного вмешательства, вмешательства независимых авторитетных ученых. Надо спасать девушек для жизни, а не консервировать их хвори.

Вместо всего этого сейчас в Чечню в связи с ухудшением состояния «отравленных» опять едет группа из Института им. Сербского, доктора которого и поставили в декабре такой удобный диагноз — массовый психоз.