Тема однополой любви на ММКФ, как и на Каннском фестивале, становится одним из лейтмотивов конкурса

Тема однополой любви на ММКФ, как и на Каннском фестивале, становится одним из лейтмотивов конкурса

Самое интересное на ММКФ — параллельные программы. В этом году помимо традиционных «Восьми с половиной», собравших авторские хиты, идут показы голландского, португальского, корейского кино, «именных» ретроспектив: Бертолуччи, Урсулы Майер, Галины Копаневой, Алексея Балабанова, Коста-Гавраса. Среди фильмов греко-французского мастера политического кино, оскароносца и каннского лауреата Гавраса не только знаменитая трилогия о диктаторских режимах: «Дзета» (хунта «черных полковников»), «Признание» (дело Сланского и коммунистическая диктатура), «Осадное положение» (диктатура в Уругвае), но и новая работа «Капитал».

Деньги решают всех

И все же главная тема и герой фильма — деньги. Деньги «решают всех», заставляют уважать, возвышают и унижают. Деньги отменяют культуру, выворачивают наизнанку демократию. Финансы — «новый интернационал». Новое мировое правительство.

Кредо Гавраса — умное кино делать увлекательным. По-гречески развлечение — psychagoia, соседство двух слов: «душа» и «познание». Гаврас работает с тонкими душевными настройками, пытаясь разобраться, в каком мире мы живем.

Лекарство от одиночества

Похоже, тема однополой любви на ММКФ, как и на Каннском фестивале, становится одним из лейтмотивов конкурса. Что сильно возмутило российских киноклубников. На пресс-конференции их интересовало не кино, а «голубая революция»: «Как же вы планируете в своей Европе размножаться?» — возмущенно спрашивали режиссера.

Съемочная группа фильма и так опасалась визита в Москву, к которой после думских решений пристала эмблема столицы гомофобской страны. Диковатая для международного кинофорума пресс-конференция утвердила их в опасениях.

Как и «Рози», «Маттерхорн» (название горы, куда мечтают взобраться герои) — сказка про освобождение, про возвращение к себе. Про обыкновение проживать чужую жизнь — и трудную попытку нащупать свою единственную. Расстроила в этой тонкой работе лишь финальная лобовая песня-объяснение сына-изгоя с отцом. «Во мне столько любви, — поет сын со сцены в клубе, — дайте мне жить, как мне хочется». Но режиссер на упреки журналистов отвечал, что не боится открытой эмоции, которая, по его мнению, нисколько не нарушает гармонии фильма.

Малаховщина

Увы, фильму Мумина Шакирова, вдохновленному хорошей идеей, не хватает бесстрашия задаваться трудными вопросами. Да и сами героини, вроде бы прошедшие «путь познания», в сиропном финале вернутся к любимой попсе, будут любить мамочку с помощью микрофона в каком-то клубе: «Мамины руки, мамино сердце…». Похоже, вирус «малаховщины» — снятие сливок с острых тем — проникает повсюду. Россия — единственная страна, отказавшаяся показывать документальный эпос Ланцмана «Шоа» — девятичасовую ленту о нацистских лагерях увидел весь цивилизованный мир. Наше общество существует в режиме лайт: что бы ни происходило — не парьтесь. Поэтому чему удивляться. Холокост — дихлофос, Ленин — родной брат Лены Лениной, в ГУЛАГе погибло человек 200 максимум. Прямо не знаю, как дальше сестрам Каратыгиным участвовать в ток-шоу.