Записки с праздника

За Конституцию, не чокаясь. Сорока лет как не было! На Пушкинской отмечают День Конституции. Той, положив на которую (руку положив!), присягал президент. И как при Брежневе: празднующих немного, милиции больше. Правда, теперь она полиция, а демонстрантов все-таки больше, чем тогда. И Сахарова нет.

Сначала бессмысленно-необходимый разговор с полицейским начальником, демонстрация ему Конституции, текстов законов. Вывод однозначный — раз мэрия побоялась запретить мероприятие, значит, оно согласовано. Начальник не ругается, не оскорбляет, не спорит. Просто — нет.

Перед памятником мирная жизнь. Лежит что-то, что будет водружено на елку, а сейчас несознательные граждане с Конституцией в руках мешают ему лежать. С краю две тетки с плакатом о либерастах. И ОМОН. Призывает разойтись, а потом выстраивается в цепи и вытесняет людей к метро. Мелкая неувязка: особо ретивые омоновцы к метро тоже не пускают. Но перегиб тут же исправлен — офицер говорит: «В метро пропускай, если и в метро нельзя, куда же им деваться?» И смеется по-доброму. Действительно, куда же нам деваться?

Группа граждан, в том числе и я, перешла к бывшей редакции «Московских новостей» и стали там по очереди, по одному — одиночные пикеты согласования не требуют, — стоять с экстремистскими плакатами о необходимости соблюдения Конституции и против режима.

Скажу честно: стоять с плакатом против режима страшно. Думаю, подойдет какой-нибудь в штатском, даст железкой по голове, и что-то мне подсказывает, что не найдут его, разве что в звании повысят. На этот раз обошлось. Голова цела для следующих глупостей.

Потом стали брать. Сначала тех, кто остался перед памятником, потом и у нас. Я отстоял «смену», только передал плакат Георгию Сатарову, его и забрали. Мы пошли за ним к автозаку, сзади подскочили двое и затащили туда же Александра Рыклина. У памятника брали жестче, Льва Пономарева — не мальчик, кстати, 75 лет отметил — вообще вверх ногами тащили.

Мне пишут в facebook самоуничижительное: не ходите, мол, мы, граждане, недостойны, чтобы за нас шли на риск и т.д. Отвечаю, я не за вас хожу, за себя. Они же у меня страну отнимают. Ту, которая не с колен — из грязи и крови вставала еще 20 лет назад, которой я гордился. А теперь опять стыдно, как при Брежневе. Пойдешь — по голове можно получить или сесть, не пойдешь — в зеркало смотреть противно. Приходится идти.

У русской интеллигенции была традиция солидарности с теми, кто рискует, кто в опасности. Но не было на Пушкинской, например, никого из ПАРНАС. Жаль, что не было.

Полицейские не нарушают Конституцию. Они знают, что никакой Конституции — закона, который для всех, который чего-то там гарантирует или не дозволяет, — всего этого нет. И не может быть. А есть приказ, есть смутьяны, бузящие по заданию врагов. Прапорщик на входе в ОВД говорит: «Вы ж за деньги ходите». «Полиция с народом», может, и случится, но не вскорости.

А потом из ОВД вывели теток, которые против либерастов. Их, значит, и поставили для того, чтобы был повод забрать всех для предотвращения столкновений. Попрощались они дружески с полицейскими и ушли. И вдруг одна, смущаясь немного своей рассеянности, возвращается. Забыла, говорит, плакат, а мне ж его сдавать надо. Тебе, отвечают, обратно нельзя, подожди, Саша вынесет.

Сейчас, когда я это пишу, часть задержанных уже отпустили, некоторых даже без протокола. Даст бог, и остальных отпустят. Грех жаловаться, праздник удался.

Сахарова, говорите, нет? Но мы-то есть. За нас с вами! С праздником!