При параде

В конечном итоге идея выехать на парад ко дню Победы в составе военно-патриотического клуба оказалась удачной, вот только бы еще не эти сапоги.

Город перекрыт. Передвигаться в центре возможно только пешком, и я иду пешком – от дома до кофейни «конфитюр» на Льва Толстого, где формируется колонна. Военная форма подобрана по размеру: аутентичная гимнастерка с черно-красными петлицами медицинской службы, узкая юбка, и даже сапоги нашлись 36-го номера, хорошие сапоги, яловые, до колена, абсолютно новые и в них совершенно невозможно ходить. Знатоки советовали набить голенища на ночь мокрыми полотенцами, но набивать мокрыми полотенцами собственность военно-патриотического клуба я сочла неэтичным. Пилотка крепится к голове заколками-невидимками, и я много времени потратила, чтобы она смотрелась стильно и напоминала головной убор от ирландского шляпника Филипа Трейси. (Ничего не получилось).

В половине девятого праздничного дня город не выглядит сонным, он бодрствует и марширует по тротуарам средней степени загрязненности. Брюзжит, что вот все к чертям перекрыли, транспорт не ходит, и как добраться до вокзала, например, с десятью местами багажа. Тут же громоздится багаж, включающий в себя детскую ванночку апельсинового цвета. Пешкодралом, да? – эмоционально выкрикивает отъезженец. Прохожу мимо. Сапоги не позволяют забыть о себе.

Четырнадцать коллекционных автомобилей, готовящихся принять участие в параде, выстраиваются вдоль по улице Молодгвардейской и занимают целый квартал. С ревом и клокотом пробно стартуют исторические мотоциклы, один с коляской. Длинноволосая блондинка оправляет гимнастерку (все складки сзади), щелчком посылает окурок в урну и ловко взбирается на заднее сиденье мотоцикла, обхватив обеими руками лейтенанта у руля.

Бегают дети в миниатюрных костюмах разведчиков и крошечных смешных ватниках (ватник во времена Великой отечественной войны официально именовался – «тепла одежда»), плащи-палатки на рослых юношах отлетают при ходьбе, как мантии. Галифе, юбки со встречными складками, кожаные ремни – чтобы в случае чего можно было съесть. Большинство присутствующих – знатоки истории, вот всего этого военного костюма, атрибутики и деталей. Подсумок, правильные петлицы, настоящие вещмешки, каски, медицинские сумки, винтовки, ППШ, грамотная форма – вот эта ленд-лизовская, а эта – так.

Три доджа, два виллиса, вереница ГАЗ-67 и ГАЗ-69, в Красной армии эти машины назывались «козёл», «козлик», потому что на пересеченной местности они двигались неровными скачками. Оружие победы. Как знатный репортер и львица зимой, провожу беседу с водителем старинного автомобиля на темы, близкие ему. Например, спрашиваю, использует ли он свой «козлик» в быту. В быту я использую ландкруизер, отвечает водитель удивленно.

Автомобили ухоженные, укомплектованы под завязку: приаттачены лопаты, каски, санитарные сумки, на каждой развевается флаг Победы. У многих на сиденьях непредусмотренные военным временем проигрыватели компакт-дисков, тут - «Прощание славянки», тут – рвущий душу «Только он не вернулся из боя» Высоцкого.

Режут хлеб, сало, выпивается сладкий чай и минеральная вода. Указания ряженым: на площади не улыбаемся, руками не машем, зато потом – машем изо всех сил. Над головами военные самолеты, парами и тройками, они летят достаточно высоко, чтобы у зрителя складывалась общая картина их построений и фигур, но достаточно низко, чтобы сверкнуть на миг серебристым животом. Белый след на какое-то время остается в выигрышно-голубом небе, потом распадается, уносится ветром.

Команда «по машинам», забираюсь в кузов, сапоги обходятся с моими ногами крайне недружелюбно, но уже наплевать. Колонна трогается аккуратно с места, водители держат необходимую дистанцию, через пару каких-то минут въезжаем на площадь, под буквально рев трибун. Площадь перенаселена, вспышки фотоаппаратов, голос диктора мерно зачитывает необходимые объявления, солнце светит, и чувствуешь себя равноправным участником парада, это волнительно.

Площадь заканчивается быстро, но улица Молодогвардейская длинная, и на всей ее протяженности вплоть до Полевой за нарядным полицейским оцеплением стоят люди, тот самый город, что утром сетовал на закрытые дороги и пешкодралом до вокзала. Теперь город не сетует, сажает на плечи детей, машет шарами, кричит «ура», кричит «с праздником», солнце светит, и скоро накроют столы, и столкнут рюмки, и фоном по ТВ хороший советский фильм о войне. День Победы – праздник из детства, звон орденов деда, бабушкины пироги с богатой начинкой, молодые родители откупоривают грузинское вино. Пусть сейчас все не так. Но я возвращаюсь домой, хромаю в сапогах, пилотка чудом держится. И все водители маршрутных такси отказываются брать деньги за проезд, виданное ли дело.