Луна и врёшь

Фильм «Первые на Луне» режиссера из Екатеринбурга Алексея Федорченко получил в начале лета приз российской критики на «Кинотавре» и буквально только что награду за лучшую документальную ленту в секции «Горизонты» на Венецианском фестивале. Теперь он выходит в прокат, и можно убедиться, действительно ли это чудо такое.

Формулировка венецианского приза изумила. Неужели жюри поверило, будто «Первые на Луне»—честная кинохроника? Судя по всему, жюри все-таки пошутило. Ответило на стеб стебом. Ведь фильм не документальный, а игровой. А раскрываемая им секретная программа НКВД, в ходе которой еще в довоенном 1938-м советский человек был отправлен на Луну,—фальсификация, мистификация и провокация.

Постмодернизм—настолько плотно сплетающий жизнь и ее отражение в СМИ и культуре, что уже не разберешь, где правда, а где вымысел и игра,—породил новый жанр, который у нас названия не имеет, а на Западе поименован mockumentary(от mock—насмешка, издевка, фальсификация и documentary—документальное).

Первым советским «мокьюментари» можно признать роман и сериал «Семнадцать мгновений весны», где было много ссылок на документы—не всегда подлинные. В 90-е жанром баловался литератор Олег Шишкин, напечатавший, например, в газете «Сегодня» пять полос расследования о секретной миссии Николая Рериха, который якобы (а может, и взаправду) был послан в Тибет нашими органами с целью свержения Далай-ламы. Еще раньше прогремело телеисследование Сергея Курехина на тему «Ленин был гриб».

Фильмов-мистификаций у нас, однако, не снимали. Зато с некоторых пор снимают за рубежом. Напомню о таких знаменитых, как давний «Зелиг» Вуди Аллена, в котором герой-хамелеон органично впаян в документальные кадры с историческими личностями (прием этот потом был неоднократно повторен, в том числе и у нас). Или менее давняя «Ведьма из Блэр», воспринятая наивной штатовской публикой как реальный любительский фильм о подлинной встрече со злой Бастиндой.

Смешную мистификацию сотворил в середине 90-х будущий экранизатор «Властелина колец» Питер Джексон. Тогда к столетию кино в разных странах стали открывать новых киногениев. Джексон не мог не найти такого в родной Новой Зеландии. Его «Забытые негативы»—о режиссере Колине Маккензи, который снял первый звуковой фильм в истории, первый цветной, первую историческую эпопею, а погиб как фронтовой оператор в Испании, причем камера—в своем юморе Джексон циничен—зафиксировала его смерть под пулями. Самым забавным в фильме были найденные фрагменты из гениальных фильмов Маккензи, которые Джексон, понятно, отснял сам. Впрочем, смотря кому понятно. На крупном зарубежном фестивале половина публики восприняла фильм серьезно, искренне не понимая, отчего вторая половина хохочет до колик.

«Первые на Луне» тоже отталкиваются от того, что случайно найдена неизвестная кинохроника. Реальные документальные кадры смонтированы с фальсифицированными. Не сказать, чтобы всегда умело и остроумно (легко понимаешь, где хроника, а где обман), но придираться не будем. Конечно, это не только стеб ради стеба и не только пародия на сенсационные репортажи-расследования. Это фильм об эпохе, в которой романтизм гармонично сочетался с оруэлловщиной (тайные съемки НКВД участников космического проекта в их комнатушках напоминают о подслеживающем телекране из романа «1984»). Это фильм о том, что государство относится к людям, как к подопытным кроликам. Это и фильм о стиле эпохи: в псевдохронике много уместных цитат из киноклассики 20–30-х от Вертова до Эйзенштейна.

Но главным образом это фильм о том, что никакой объективной кинодокументалистики не существует и самый честный киноглаз неизбежно врет. Якобы хранитель киноархива ФСБ произносит в фильме фразу: «Все, что было, должно быть снято. А если снято, значит, было». Так вот «Первые на Луне»—о том, что если снято именно так, значит, непременно было как-то иначе.

Две реплики на полях: впервые в короткой новорусской истории кино наконец-то стало производиться за пределами двух столиц.

И другая, более грустная: беда таких фильмов в том, что их бы в идеале надо вообще не выпускать в прокат, не отдавать фестивалям, а рекламировать как сенсационную правду и показывать один раз и по ТВ. Иначе после первой же публичной демонстрации обман становится известен. И публике остается следить не за тем, о чем фильм, а за тем, как он сделан и насколько чисто нас дурит.