Сибирский цугундер

Весной 2008 г. в России появится не только новый президент, но и новый доктор наук. Им скорее всего станет экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский. На прошлой неделе он был принят в дружный мужской коллектив 8-го отряда колонии общего режима города Краснокаменска Читинской области. И тут же, по словам его адвоката Антона Дреля, начал работать над докторской на тему «Как обустроить Россию. На примере реформы местного самоуправления и регионального федерализма».

Едва прибыв к месту отсидки, Ходорковский встретился с женой и сделал через адвокатов политическое заявление, как раз на тему «обустройства России». Настоящим патриотам предстоит, написал на волю заключенный, заново создать армию, правоохранительную систему и чиновничество, оборонить от нашествия китайцев Дальний Восток и Сибирь и избежать превращения страны в сырьевой придаток. Странно слышать такое от бывшего олигарха-нефтяника, но еще непривычнее, когда он на глазах становится авторитетом для зэков. Но сам Ходорковский, кажется, не видит в своих метаморфозах ничего необычного. Свое заявление он закончил словами: «Время серости уходит - приходит время Героев».

Наверное, московские начальники хотели примерно наказать бывшего олигарха, отправляя его в Читинскую область (сам он заявил, что его и вовсе хотели «физически уничтожить»). Но в Краснокаменске его приняли как столичную суперзвезду.

Есть уже и настоящие поклонники вроде настоятеля Спасского собора о. Сергия Таратухина, который уже всем успел рассказать, как «сам, как и Михаил, сидел по политической статье», или местного адвоката Натальи Тереховой, которую наняли представлять интересы олигарха. Она клянется, что никогда не видела столь эрудированного человека. А так создается впечатление, что в город уважение к кошельку Ходорковского прибыло впереди него самого. Ну и характером подошел - признан заключенными и администрацией «правильным».

Ходорковский, рассказывает Дрель, сначала не знал, куда его везут. Потом услышал на Ярославском вокзале, когда состав уже тронулся, как диктор произнес: «Поезд “Москва–Чита” отправляется с платформы №5». Четверо с половиной суток до Читы - почти 4000 км, потом еще 600 км и 16 часов на поезде до Краснокаменска. Потом пять минут на «автозаке» от станции до зоны - и цель достигнута. «Я впервые за два года увидел солнце!» - воскликнул олигарх, когда его вывели из машины во дворе колонии. Так - анонимно, но с любовью - описывает этот момент офицер, представившийся одним из конвоиров Ходорковского.

Теперь можно налаживать быт, что в краснокаменской колонии несложно. «Ключевского и Соловьева у них в библиотеке нет», - деловито перечисляет Дрель. А так администрация вообще относится к новому зэку, как к золотому, - по крайней мере пока. «Еще когда он на карантине сидел, “восьмерку” (восьмой отряд) администрация зачистила от блатных, чтоб они не обидели “героя зоны”», - рассказывает Сергей, один из расконвоированных.

А зэки, по словам Сергея, вообще только и говорят, что о новом соседе. «Я-то сам его не видел, у него карантин был, но пацаны говорят, что нормальный он, без понтов», - шепчет заключенный, озираясь по сторонам: высматривает сотрудников колонии, которые «обязательно отправят в штрафной изолятор за общение с журналистом». Еще Сергей успел рассказать, что «мужики из отряда пригласили Ходорковского после отбоя почифирить в каптерке, а он не отказался. Разговор был просто о жизни. О том, как в “Матросской Тишине” сиделось, как ему наша “красная” зона понравилась».

«Красная зона» - это колония, находящаяся под полным контролем администрации. Есть еще «черные», где всем заправляют блатные, а начальники чуть ли не ходят к ним на доклады. Но в такую олигарха, понятно дело, ни за что бы не послали. В «красных» главная проблема - слишком жесткое отношение администрации к заключенным.

Про начальника колонии Евстратова говорят разное. У него в городе есть личный враг - бывшая технолог швейного производства зоны, капитан Наталья Фоломушкина, которая утверждает, что летом 2001 г. Евстратов не только уволил ее, но и избил. Областная прокуратура в возбуждении дела отказала. «А то Евстратов в городе нашем драчун известный, - продолжает обличать “хозяина зоны” Фоломушкина. - То на бензоколонке драку начнет, то в ресторане “Русь”. По пьянке в магазине “Эдельвейс” витрину разбил, но милиция дело замяла. Надеюсь, что такого известного человека, который ему честь оказал сидеть на его зоне, он ударить не посмеет».

Антон Дрель такого вообще не допускает: «Я встречался с Евстратовым, он произвел на меня впечатление вполне адекватного человека». Заключенный Сергей слова Фоломушкиной о крутом нраве начальника колонии не опровергает: «Своенравный он у нас мужик, но другой “хозяином зоны” быть и не может - иначе контингент сметет».

По городу уже поползли слухи о привилегированном положении заключенного Ходорковского. Дрель над ними только смеется: «Если вам скажут, что он живет в отдельном доме и питается едой из местного ресторана, знайте - это брехня». Правда - это то, что еда в столовой колонии лучше, чем в «Тишине», и то, что у него новая прическа и новый костюм: черные брюки и куртка, на которой вышит номер его отряда и фамилия. Газет только свежих нет, приходится читать краснокаменскую «Слава труду».

У ворот колонии - молодой парень Анатолий, с шикарным набором золотых зубов. Он сам сидел на зоне, освободился только месяц назад, а сейчас пришел со свидания с другом. Про одежду Ходорковского рассказывает небылицу - получается, олигарха чуть ли не произвели в авторитеты. «В 8-м у нас смотрящий за зоной сидит, Санька “Бурят”. Так “Бурят” Борисычу свою новую форму отдал, которую ему под заказ мой друг Олег сшил, он мастер отличный». Ходорковского скоро и в завхозы отряда выберут, будет в почете, уверен Анатолий. «Он же мужик головастый, знает, чем кому помочь», - поясняет интерес блатных к олигарху бывший зэк.

На зоне-то всего в достатке: чая, сигарет, футбольное поле есть, спортзал - в колонии, когда она еще строгого режима была, сидел известный на все Забайкалье главарь банды убийц Олег Иконников по кличке Икона, он-то и обустроил зону. «Но если теперь Ходорковский решит купить телевизор, или холодильник, или чего больше, то лишним не будет», - подмигивает Анатолий и вновь улыбается всеми золотыми зубами.

А вообще жаловаться зэкам грех, говорит Анатолий, «я там жил как дома». «Во многих зонах в области ребята мерзнут, а тут тепло. Оставайся человеком - и все будет нормально. А про него еще и малявы дошли, что он в СИЗО среди людей уважение заслужил», - бывший зэк свято уверен, что Ходорковского ждут прекрасные месяцы настоящей благодати.

Впрочем, авторитеты в колонии власти совсем не имеют. «У них с администрацией джентльменское соглашение. Они не будоражат зону, а им дают посидеть после отбоя, почифирить, поиграть на деньги в преферанс и иногда побаловаться бормотушкой, - рассказывает сотрудник колонии. - А большинство наших клиентов - нормальные простые люди, мотают свои срока по 158-й статье - кража».

Так что жизнь олигарха на зоне больше зависит от начальников. Но у администрации к Ходорковскому любовь того же свойства, что и у заключенных. Мотивы объяснил офицер, с которым корреспондент Newsweek разговорился за обедом в местном ресторане: «Мы же понимаем, что он состоятельный заключенный, и не исключаем, что он окажет нашему учреждению спонсорскую помощь на обустройство актового зала, например, ну или спортзала», - поясняет собеседник свою мысль. Вот только внезапная слава колонии ему не нравится: комиссии достали, одна - из главка из Москвы, вторая - из областной прокуратуры. «Обложили», - вздыхает офицер.

А тут еще адвокаты, журналисты и жена. Она тоже произвела среди зэков фурор. «Я вот к другу на свиданку ходил, видел там их на кухне с Мишей, - гордо рассказывает бывший зэк Анатолий. - Там у нас нормально на свиданьях. Правда, очень плохая плитка двухконфорочная. Но может быть, жена его купит туда новую». Следующее свидание с женой Ходорковскому может быть разрешено только на Новый год, говорит адвокат Терехова.

В городе полно бывших зэков, оставшихся после отсидки. Владелец маленького столярного цеха на окраине Краснокаменска Вячеслав считает, что слишком много шума подняли вокруг Ходорковского. «Вот я тоже на нашей зоне семь лет оттрубил за убийство - и что? Весело мы с мужиками жили. Конфликтов между собой почти не было, так, по мелочам. А из неприятного - туалет драить придется, но это если в авторитеты не произведут», - говорит он с плохо скрываемым раздражением. Ему-то, он знает, от олигарха ничего не перепадет.

Но приехавших к Ходорковскому больше беспокоит не отношение к нему местных, а уровень радиации на зоне. На окраине Краснокаменска - единственное в стране предприятие по добыче урана, и, говорят, вокруг «фонит».

Главный городской санитарный врач Николай Подопригорин, борец с «проклятыми экологами», когда слышит вопрос о радиации, сразу кричит: «У нас уровень не превышает 20 микрорентген в час! (допустимый уровень - 25 мкР/ч). Проблема есть только с поселком Октябрьский, так его просто неправильно построили, очень близко к урановому карьеру. Есть федеральная программа по его отселению, только денег по ней не дают».

Корреспондент Newsweek, вооружившись дозиметром, замерил уровень радиации в окрестностях зоны. Прибор сначала показал ровно 20 мкР/ч, подтвердив слова Николая Подопригорина. Но в одном месте, прямо у внешнего периметра, недалеко от одной из вышек с автоматчиком, получилось аж 52 мкР/ч. Как объяснил один из местных, это с дороги надуло - ее когда-то обсыпали грунтом, взятым не пойми где.

Мэр Краснокаменска Герман Колов про радиацию и слышать не хочет: «Про нас знают по всей России, потому что в 2003 году мы были признаны лучшими по итогам всероссийского конкурса “Лучший город России” и награждены специальным призом за успехи в улучшении благоустройства и повышении культуры общежития. Так что Ходорковскому повезло - он теперь в лучшем городе России». Время серости, как и обещал Ходорковский, для Краснокаменска определенно закончилось.

ИНТЕРВЬЮ
«Мы стали ближе друг другу»
Инна Ходорковская ответила на вопросы Александра Раскина

Как Михаила Борисовича называют между собой заключенные?

Они просто уважительно зовут его—Борисыч.

Как для вас прошла встреча с мужем?

Эта встреча впервые за два года была для меня очень волнительна. Но я поняла, что за эти три дня, которые мы провели вместе, мы стали еще ближе друг к другу, и я рада, что Михаил стал более спокойным и, главное, у него все хорошо со здоровьем. Но меня волнует, что в этом городе, как говорят, есть радиация. Мы будем обязательно это проверять.

Вы не собираетесь добиться перевода мужа в другую колонию?

Мне Михаил заявил, что пока будет позволять здоровье, он будет сидеть тут.

Что из себя представляет помещение, где проходило свидание?

Все как в нормальном трехзвездочном отеле. Блок, в котором несколько отдельных комнат-спален, для каждого осужденного отдельная комната и общая комната отдыха с телевизором и кухня. Это хорошо, что есть кухня и плита. Я готовила Михаилу его любимую жареную картошку, по которой он очень соскучился.

Не собираетесь ли вы переехать жить в Краснокаменск, чтобы быть поближе к мужу?

Пока я об этом не думала. Буду ездить на длительные свидания, на одно из которых собираюсь взять старшую дочь. Миша очень скучает по детям, а они по нему. Он ответил на их письма, которые я ему привезла.

А вам город понравился?

Нормальный город. Солнечный. Жалко только, что очень мало снега зимой выпадает, так местные жители говорят.

А о колонии он вам что рассказывал?

Он только сказал мне, что ему предложили освоить профессию швеи. Чем он и собирается заняться в ближайшее время. Сказал еще, что заинтересовался историей города Краснокаменска и Читинской области.

Что он просил вас сделать для него на воле?

Попросил обязательно поддержать Наталью Лебедеву, жену Платона. Ведь это наши друзья. Попросил, чтоб я съездила к Платону в колонию в Харп. А то он говорит, что его судьбой журналисты интересуются, а Платона—нет. А у него-то условия содержания в колонии намного хуже.

Что было для вас самым неожиданным за последние два года?

Приговор. Я не ожидала, что ему дадут такой срок. Это было очень сильное потрясение для меня.