ГОРЯЩИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР

Пентхаузы на последних этажах высотных зданий — последний писк на рынке элитной российской недвижимости. При этом их обладатели едва ли догадываются о том, что не только в России — в мире не существует технологий, позволяющих спасти...

Пентхаузы на последних этажах высотных зданий — последний писк на рынке элитной российской недвижимости. При этом их обладатели едва ли догадываются о том, что не только в России — в мире не существует технологий, позволяющих спасти жильцов верхних этажей небоскребов во время пожаров. К таким выводам привело расследование «Новой», которое начиналось с попытки разобраться в причинах рядового на первый взгляд пожара на западе Москвы.

Справка «Новой»

Высотные жилые здания сегодня строятся как минимум в 11 городах России: Новосибирске, Самаре, Москве, Омске, Уфе, Волгограде, Магнитогорске, Санкт-Петербурге, Архангельске, Красноярске, Екатеринбурге. При этом ни один регион не обеспечен достаточным количеством пожарной техники. Так, на всю Москву существует только один 90-метровый скайлифт, в Новосибирске на 70-метровые здания приходится один 50-метровый подъемник, в Самаре семь подъемников по 30 метров. В других городах ситуация не лучше.

18 ноября в доме № 11 по 2-му Сетуньскому проезду на протяжении шести с половиной часов горел двадцать пятый этаж. Все это время пожарные просто не знали, что им делать. Обеспокоенно поглядывая вверх, они ходили и курили во дворе дома.

«Люди горели на двадцать пятом этаже, все это происходило на глазах жителей дома, причем пожарных было гораздо больше, чем всех нас, — рассказывает житель высотки Вячеслав Максимов. — Они смотрели в небо, как будто бы там должно было появиться НЛО, которое и спасет людей».

На двадцать пятом этаже были заблокированы девять человек. Еще двое застряли в лифте. Сын Сергея Хушпуляна, пожилого человека, зависшего между этажами, подходил к пожарным и просил спасти отца. Но огнеборцы ответили, что, по их данным, в лифте никого нет. Спасли Хушпуляна только сотрудники «Мослифта», которые огня не побоялись.

Жители же последнего этажа прятались от пламени на балконах своих квартир. «Наши соседи кричали с горящего этажа без перерыва, они пытались понять, как им действовать, что делать? Никто и не думал им помогать. Люди сами носили воду, пытались что-то сделать. А пожарные отвечали: «Что мы, по-вашему, должны в огонь идти?!»* — плача, рассказывает Нина Лаврова, очевидец происшедшего.

В 141-й квартире творился кошмар. Профессор-атомщик Армен Абогян со своей женой Лили, а также их гости оказались в огненной ловушке.

Пожарные сразу же пригнали лестницы, но они доставали только до седьмого этажа. Сотрудники оперативного реагирования МЧС честно поднимались на них, а потом опускались. Затем все-таки решено было пригнать гигантскую лестницу — скайлифт. Ее недавно привезли из Европы и даже еще не успели растаможить. На получение пресловутого разрешения тоже ушло некоторое время. В итоге оперативные меры по тушению пожара, начавшегося в восемь часов вечера, предприняли фактически после двух часов ночи, когда подогнали скайлифт. Без него огнеборцы были беспомощны. Гигантская лестница неуклюже разворачивалась во дворе дома. Завершить маневры ей мешали припаркованные машины как жителей дома, так и пожарных. Наконец подъемник выдвинулся наверх.

У супругов Абогян появилась надежда. Скайлифт поднялся до середины дома, когда на балкон 141-й квартиры вырвался огонь. «От горящего балкона отделились две тени. Они полетели вниз, — вспоминает Нина Лаврова. — Я даже не сразу поняла, что это люди. А на лоджии в это же время горел факелом человек».

Когда скайлифт все же поднялся, стало очевидно, что и он до 25-го этажа не достает. Нужны были веревки. Тогда пожарные поднялись по дымоизоляционной лестнице на крышу и начали спасать оставшихся в живых.

В результате пожара погибли четыре человека, пятерых удалось спасти.

Расследование «Новой газеты» помогло нам восстановить полную картину событий.

В квартире, где произошло возгорание, никто не был прописан. Каким образом там постоянно проживали две женщины, непонятно до сих пор. Коммунальные платежи они не оплачивали, и электричество в квартире отключили уже давно. (Отметим, что без суда этого делать никто не имеет права, но такое нарушение со стороны ЖЭУ наблюдается сплошь и рядом.)

Женщины пользовались свечками, керосиновыми лампами и примусом. По официальной версии, причиной пожара стала именно свечка. Но если бы в квартире не было керосина, тогда пожар не распространился бы так быстро. Жители дома утверждают, что они отчетливо слышали взрыв. Две женщины моментально бросились на улицу, не закрыв за собой дверь, — и сквозняк буквально выбил огонь на лестничную площадку.

Стены подъезда были окрашены легковоспламеняющейся краской. За несколько минут загорелись все стены лестничной площадки. И когда приехали пожарные, зайти туда уже не представлялось возможным. По злой иронии судьбы, в прошлом году, когда делали ремонт, именно дотошные супруги Абогяны выяснили, насколько опасна эта краска. Они целый год требовали перекрасить им стены.

Правда, добиться этого Абогяны все равно бы не смогли. По словам Бориса СЕРКОВА, академика Национальной академии наук пожарной безопасности, «сегодня у нас нет нормативных требований к лакокрасочным материалам. Все нормы только предполагается ввести. Поэтому, к сожалению, подъезд сегодня имеют право красить любой краской».

Когда стены лестничной клетки вовсю горели, «Мос-энерго» отключило подачу электричества в этот дом. Естественно, встали насосы, подававшие воду на 25-й этаж. Включить резервный генератор энергии не получилось, почему — никто из пожарных до сих пор не знает.

В это время от высокой температуры начали гореть межквартирные перегородки. На следующий день стен в квартире уже не было. Некоторые эксперты уверены, что они были выполнены из гипсолита, который не только прекрасно горит, но при определенных условиях еще и взрывается. Правда, дежурный Управления по ЗАО ГУ МЧС по городу Москве рассказал мне, что стены были кирпичными и они просто начали рассыпаться от высокой температуры. Загорись квартира на несколько этажей ниже, все, кто живет выше, оказались бы в ловушке: здание могло бы просто сложиться как карточный домик.

С момента пожара прошло две недели. Следствие идет в закрытом режиме. А комиссии, которые всегда собираются в таких случаях, усиленно имитируют работу над ошибками. Они проверяют здание каждый день. Ставят в журналы галочки, особо налегая на исправление нарушений в области пожарной безопасности. Но даже катастрофа неспособна вытравить халатность.

Один пример: комиссии каждый день осматривают противопожарный водовод, который, по словам жителей, раньше не проверяли сто лет, и воды в нем в нужный момент, естественно, не оказалось. Теперь он работает исправно, но — только на тех этажах, где ходит комиссия. А в других местах он не выдерживает давления, и вода из прорванных труб затопляет квартиры. Но, даже если бы он работал идеально, это никого бы не спасло. Новые пожарные рукава, которые положили на всех этажах, просто не подходят к водоводу по диаметру.

Свет верхним этажам дают очень осторожно, потому что заливали дом водой на протяжении трех часов. Теперь ждут, когда все просохнет. Но 24 ноября в этом же доме замкнуло проводку. Жители слышали хлопок, затем из щитка полетели искры, и во всем доме выключился свет. «Нам просто повезло, что в этот момент не случилось пожара», — говорит Нина Лаврова.

Эти слова: «Нам просто повезло» — каждый день могут произносить, как молитву, все без исключения жители верхних этажей высотных зданий. Трагедия на западе столицы показала: никто не готов к возгораниям в квартирах многоэтажных домов. Попытавшись выяснить, как должны действовать люди в ситуации, аналогичной трагедии на 2-м Сетуньском проезде, я обратилась к дежурному Управления по ЗАО ГУ МЧС по городу Москве, который и должен консультировать людей при возникновении внештатной ситуации:

— Скажите, а есть ли у вас какие-то нормы эвакуации граждан из высотных зданий?

— Да, конечно, нормативы на все у нас есть.

— А что вы делаете в первую очередь?

— Понимаете, у нас к каждому зданию индивидуальный подход. Высотные дома ведь у нас строятся по индивидуальным проектам. Они все разные, и нельзя предугадать, откуда начнется эвакуация.

— Как должна была проходить эвакуация в доме № 11 по 2-му Сетуньскому проезду?

— В зданиях повышенной этажности есть незадымляемые лестницы. Но там все коридоры были выкрашены горючей отделкой и поэтому горели.

В общем, спасение людей у нас каждый раз индивидуально, как и шансы на то, чтобы остаться в живых.

«У нас только разрабатывается концепция обеспечения пожарной безопасности, специальные технические условия на систему пожарной защиты высотных зданий, — рассказывает Борис Серков. — Более того, сегодня нет строительных норм и правил (СНиП) по возведению высоток. Все эти разработки проходят ряд инстанций и пока согласовываются в такой важной инстанции, как Управление государственного пожарного надзора».

А жить-то хочется здесь и сейчас! Если каждый жилой небоскреб строится по индивидуальному проекту, то стоило хотя бы раздавать его обитателям памятки о первоочередных действиях во время пожара или вешать их на стену вместо планов эвакуации, которые, как показывает практика, чаще всего оказываются бесполезными. Ничего такого нет и в помине. И не скоро появится. По крайней мере, такой вывод я сделала по результатам беседы с Татьяной ФИРСОВОЙ, доцентом кафедры пожарной безопасности в строительстве Академии государственной пожарной безопасности МЧС РФ:

— Я считаю, что строить у нас высотки нельзя вообще. У нас жуткая нехватка техники, один скайлифт, поднимающийся только на 90 метров, — разве достаточно? А что делать, если загорится 48-этажное здание? Этого не знает никто. Поэтому жилые высотки строятся только в России. Во всем мире это исключительно административные здания.

— И что, они строятся на пустом месте, если иметь в виду нормативную базу?

— Это так. Первые нормативные акты строительства высоток появятся только в 2007 году, а строительство идет уже сегодня. Из каких материалов они строятся, какие в них стены, как бороться с пожаром в таких домах — непонятно. Этажи выше пятого эксперты МЧС обозначили как опасные, а выше двенадцатого — как этажи повышенной опасности.

— Какова на сегодня степень готовности документов, которые будут регламентировать строительство высоток?

— Пока это основные положения проектирования высотных зданий. Позже появятся отдельные положения по проектированию пожарной безопасности. Но все равно эта нормативная база с введением технических регламентов будет иметь только рекомендательный характер, а не законодательный.

— Но все-таки хотя бы условные особенности обеспечения противопожарной безопасности высоток существуют?

— В зданиях высотой более 28 этажей устанавливают системы противодымной защиты: незадымляемые лестничные клетки и принудительную систему дымо-удаления из коридоров. Кроме того, в высотном жилье ставится сигнализация

— Кто все это контролирует?

— За все отвечает организация, эксплуатирующая здание. Кто бы ни был собственником жилья, есть общие коммуникации, за которыми следит РЭУ. При этом к борьбе с пожарами у нас не готова прежде всего административно-управленческая система.

Тем не менее нам очень нравится строить красивые жилые высотки. Сколько их сегодня в России, сказать невозможно, потому что такой индивидуальный учет никто не ведет. Но, к примеру, совсем недавно было принято решение о строительстве на территории Москвы 150 высотных зданий — от 35 этажей и выше. Их сооружение предусмотрено городской программой «Новое кольцо» и будет вестись «на окраинах старой Москвы». А еще жилые высотки строятся в Екатеринбурге и в Санкт-Петербурге. Причем высотное жилье считается элитным. Получается, что, покупая дорогие метры на последних этажах, мы платим не только за панорамное остекление, экологически чистый воздух, но и за то, что нас просто не смогут спасти в случае пожара.

• Справедливости ради надо отметить: в огонь идти пожарным не в чем. Их костюмы, сделанные примерно из того же материала, что и рыбацкие костюмы, не рассчитаны на такие путешествия.