Россия разыграет иранский козырь

Долгое время, когда речь заходила о более жестких санкциях против Ирана, Кремль грозно хмурил брови. Однако в последнее время позиция Москвы как будто смягчилась. Команде Обамы это дает надежду на дипломатический прорыв в сдерживании...

Долгое время, когда речь заходила о более жестких санкциях против Ирана, Кремль грозно хмурил брови. Однако в последнее время позиция Москвы как будто смягчилась. Команде Обамы это дает надежду на дипломатический прорыв в сдерживании иранской ядерной программы. Впрочем, никто не возьмется гарантировать, что за разумными выступлениями Дмитрия Медведева последуют реальные действия. Иран — близкий сосед России, и она не склонна портить с ним отношения. Не нравится России и перспектива объединения Совета Безопасности ООН против какой-либо одной страны, особенно если инициатива этого объединения исходит из Вашингтона. Отчасти поэтому Россия всегда стремилась выхолостить принимаемые ООН санкции, в том числе и в отношении Ирана.

Более того, Россия может мешать активным действиям против Ирана потому, что право вето в Совете Безопасности — одно из немногих, остающихся в ее распоряжении. После потери былого влияния у правопреемницы СССР практически не осталось способов требовать к себе уважения и внимания. Участие в антииранской коалиции поставило бы Россию в положение всего лишь одной из многих стран, следующих за политикой Соединенных Штатов, а подобная перспектива явно несовместима с представлением Кремля о собственном достоинстве.

Последние высказывания министра иностранных дел России Сергея Лаврова свидетельствуют о том, что Кремль отступил от конструктивной позиции, озвученной Медведевым.

На вопрос об отношении России к совместному заявлению правительств США, Великобритании и Франции от 25 сентября (в нем они осудили Иран за то, что тот скрыл работы по созданию нового предприятия по обогащению урана) Сергей Лавров ответил, что не усматривает в действиях Ирана нарушения международных договоров. Он также заметил, что, по его мнению, вводить новые санкции было бы преждевременно.

«Насколько я понимаю, юридическая сторона вопроса пока неясна», — сказал г-н Лавров и упрекнул западные страны за то, что они не передали России имевшуюся у них информацию о строительстве нового ядерного завода в Иране.

Премьер-министр Владимир Путин, которому принадлежит реальная власть в России, занимает в отношении Соединенных Штатов более непримиримую позицию, нежели Медведев. Но в целом – и во многом благодаря усилиям президента Обамы — отношения Москвы и Вашингтона в последнее время явно потеплели.

Решение Обамы отменить предложенное предыдущей администрацией развертывание системы противоракетной обороны в Восточной Европе, несомненно, способствовало улучшению отношений. С точки зрения Кремля, эта система представляла прямую угрозу России. Заверения Соединенных Штатов, что система направлена на защиту от Ирана, Кремль не убеждали.

Еще одним важным фактором является позиция Китая, другого противника санкций, обладающего правом вето в Совете Безопасности. Кремль знает, что Китай заблокирует санкции в любом случае, и в благодарность Обаме за отмену планов ПРО может не делать это сам.

На фоне напряженности между Москвой и Вашингтоном, сохранявшейся в последние годы президентства Дж. Буша, одобрение Медведевым действий Обамы особенно заметно.

Ясно, что Россия рассматривает вопрос о санкциях в контексте не только иранской проблемы, но всего комплекса спорных вопросов в отношениях с Вашингтоном, таких как сокращение стратегических ядерных сил и перспектива вступления в НАТО Украины и Грузии. Если эти вопросы будут решены так, как хочется Кремлю, он займет более конструктивную позицию в отношении введения жестких санкций.

«Иран является для России козырной картой, — считает Владимир Сотников, старший научный сотрудник Московского института международной экономики и международных отношений. — Вот почему я не думаю, что Россия согласится поддержать новые санкции в полном объеме».