Выученное бесправие

Что россияне думают о судах и произволе: исследование Левада-центра

Услышав название нашего исследования — «Верховенство права в России», — наши собеседники обычно ухмыляются: «О каком верховенстве права вообще может идти речь в России?» И действительно, в последние годы позиции страны в самых разных рейтингах, оценивающих уровни верховенства права в разных странах мира, устойчиво падают. Например, по индексу World Justice Project Россия в 2019 году упала в рейтингах «главенства закона» на 4 пункта и заняла 94-е место из 128 стран в списке.

Однако ученые редко изучают отношение самих россиян к этой проблеме. Как граждане оценивают работу собственной правовой системы? Чтобы ответить на этот вопрос, Центр анализа европейской политики вместе с Левада-центром провели специальное исследование. Наши данные показывают, что в российском обществе происходят глубокие изменения в восприятии власти, общественных институтов и относительной важности индивидуальных прав.

Прежде всего, примерно половина россиян не ощущает, что закон защищает их интересы, а суды выносят справедливые решения. При этом вопреки международным рейтингам чувство защищенности росло на протяжении последних 14 лет: с 2006 по 2019 год количество россиян, чувствующих себя под защитой закона, выросло почти в два раза — с 25 до 46%.

Это сопровождалось параллельным увеличением доверия к полиции и прокуратуре (в меньшей степени к судам) в течение 2010–2017 годов.

Последний показатель несколько снизился в 2018–2019 гг., чему, вероятно, способствовала пенсионная реформа (после ее объявления снизились не только рейтинги власти, но и общественные настроения в целом), а также жесткий разгон московских протестов осенью 2019 года (тогда это стало одним из наиболее заметных событий августа-сентября, а жестокость полиции осуждали даже некоторые сторонники власти).

Чем может объясняться рост доверия россиян к правоохранительной системе? С одной стороны, причиной может быть т.н. дуализм этой системы.

Это феномен, отмеченный профессором права университета Висконсин-Мадисон Кэтрин Хендли. Хотя российские суды часто напрямую следуют указаниям Кремля, вмешательство властей в их работу обычно носит выборочный и произвольный характер. Поэтому в повседневной жизни судебная система сохранила определенную степень независимости от государства в тех делах, которые напрямую не затрагивают интересов политически влиятельных игроков (Хендли, 2017).

То есть, возможно, российская правовая система эффективно регулирует бытовые вопросы, и поэтому обычные россияне в целом оказываются удовлетворены ее функционированием.

Однако нам кажется более вероятным другое объяснение. В нашем исследовании ключевые различия в оценках правоохранительной системы наблюдаются в ответах тех, кто сталкивался, и тех, кто не сталкивался лично с нарушением своих прав за последние несколько лет.

Россияне, столкнувшиеся с нарушениями своих прав (а таковых порядка 40% опрошенных), в два раза чаще говорят о своем уязвимом положении (не чувствуют себя под защитой закона), по сравнению с теми, кто не имел такого опыта.

Интересно, что опыт пережитой несправедливости оказывается для среднего россиянина столь болезненным, что заставляет провести радикальную переоценку отношения ко всей политической системе в целом.

Среди россиян, столкнувшихся с нарушением прав, ниже процент тех, кто считает, что они смогут найти защиту в суде, что люди в России равны перед законом, а одобрение деятельности президента и других институтов на треть ниже, чем среди людей, чьи права не нарушались.

Наоборот, люди, которые лично не сталкивались с нарушением прав, оценивают происходящее в стране, деятельность правоохранительных органов и политическую систему в целом гораздо более позитивно.

В каком-то смысле такие люди смотрят на жизнь сквозь розовые очки: не следят за происходящим, не замечают несправедливостей, совершаемых по отношению к другим.

Пока все хорошо, среднестатистический россиянин обычно не обращает внимания на происходящее вокруг.

Так что положительные оценки правоохранительной системы в стране, которые мы видим в ответах, скорее всего, связаны с некоей декларируемой социальной нормой. Респонденты дают такие ответы, какие (как они думают) от них ожидает получить интервьюер. Чем определеннее и конкретнее вопрос, чем ближе он к бытовому опыту респондента, тем слабее оказывается декларируемая норма.

Возможно, поэтому более уверены в защите закона люди с меньшим социальным опытом или ограниченным кругом общения, а также те, кто лично не столкнулся с нарушением прав.

С нарушением каких прав чаще всего сталкиваются россияне?

Абсолютное большинство опрошенных говорит о нарушении своих социальных прав: прежде всего — праве на медицинскую помощь (17%).

Часто отмечаются также нарушения права на социальную защиту и достойный жизненный уровень (13%), на работу, хорошие условия и справедливую оплату труда (13%). О нарушениях своих прав в этой области чаще всего говорят малообеспеченные россияне и люди старшего возраста.

Напротив, доля россиян, упоминающих нарушение гражданских (социально-политических) прав, несоизмеримо меньше. Порядка 8% россиян говорят, что сталкивались с нарушением права на свободу слова, 7% — о нарушении права на справедливый суд и получение информации, около 3% — о нарушении права на свободу мирных собраний и шествий, а также права на свободу от произвола и насилия. Об этих правах чаще говорят молодые (респонденты до 35 лет) и люди с высшим образованием.

Как получается, что россияне чаще сталкиваются с нарушением своих социальных прав, чем общественно-политических?

Дело в том, что люди, как правило, считают нарушенными именно те права, которые имеют для них бóльшую важность.

Российское общество по многим вопросам остается по-прежнему в высокой степени патерналистски ориентированным, и поэтому именно социальные гарантии, предоставляемые государством, в глазах россиян имеют особую важность.

Большую роль играет также опыт социализации в советский период, когда у людей формировались представления о том, что должно предоставлять государство.

Исследования профессоров политологии Йельского и Нью-Йоркского университетов Григо Поп-Элекеча и Джошуа Такера обнаруживают сходную динамику и в других странах Восточной Европы, переживших коммунистический опыт. Социальные права особенно важны для респондентов старших возрастов, а среди молодежи растет важность гражданских прав, свободного рынка и демократии.

Хотя исторически россияне ценят социальные права гораздо выше, чем гражданские свободы. Еще один опрос Левада-центра, проведенный в октябре 2019 года, показал, что в последние годы важность прав и свобод человека для россиян резко выросла.

Так, при ответе на вопрос «Какие из прав и свобод, по-вашему мнению, наиболее важны?» с 2017 года доля россиян, считающих свободу слова одним из важных прав, выросла с 34% до 58%, а число тех, кто отметил важность мирных собраний и беспрепятственного получения информации увеличилось с 13% до 28% и с 25% до 39%.

На октябрь 2019 года в тройку важнейших, по мнению респондентов, прав вошли «жизнь, свобода, личная неприкосновенность» (доля россиян, выбравших этот вариант выросла за два года с 72% до 78%), «медицинская помощь» (на том же уровне) и «справедливый суд» (с 50% до 64%).

Почему? Возможно, такая динамика связана с тем, что россияне стали чаще сталкиваться с нарушением этих прав на личном опыте. Большую роль в этом могла сыграть и пенсионная реформа, представление о ней как о несправедливой, и рост ощущения, что государство не защищает права россиян.

К тому же, важную роль играет распространение доступа к интернету, где у граждан больше возможностей получить непредвзятую информацию о реальном функционировании правовой системы в стране. О том, что в обществе растет поляризация в восприятии ситуации в стране в зависимости от доступа к разным источникам информации, говорят другие исследования Левада-центра.

Пандемия коронавируса в России может дополнительно обострить восприятие незащищенности своих социальных прав и особенно права на медицинскую помощь, с нарушением которого россияне, по нашим данным, и до пандемии сталкивались наиболее часто. В этом смысле коронавирус создает новые риски для российских властей в долгосрочной перспективе.

Денис Волков, Степан Гончаров, Мария Снеговая,специально для «Новой»