Рынок — за базар?

О роли гаишника в движении капиталов

В момент краха мировой финансовой системы ни одна страна не может противостоять бегству капитала со своих рынков в одиночку. Разумеется, кроме нас. С российских площадок капиталу так просто не уйти. Наши биржи, управляемые невидимой рукой...

В момент краха мировой финансовой системы ни одна страна не может противостоять бегству капитала со своих рынков в одиночку. Разумеется, кроме нас. С российских площадок капиталу так просто не уйти. Наши биржи, управляемые невидимой рукой Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР), закрываются в момент всеобщей паники. И открываются, когда ФСФР решит, что все опять спокойно. В этом смысле пример России, когда управляемым можно сделать даже рынок, мог бы стать показательным. Но только не хотят у нас учиться на Уолл-стрите. Что ж. В конце концов обваливается сейчас Доу-Джонс…

Итак. На протяжении последних недель закрытие бирж на один день стало обычной практикой ФСФР. Не говоря уже о часовой приостановке торгов. Но если месяц назад критерием для закрытия бирж на день был обвал технических индексов РТС, ММВБ и прочих на 20% (к закрытию предыдущего дня), теперь достаточно уже и десятипроцентного падения. (Для часовой приостановки торгов — 5%.) То есть ФСФР как регулятор меняет правила игры сама — полномочия ей дает постановление Правительства РФ от 2004 года. Другое дело — такая практика непопулярна на Западе, где закрытие торгов воспринимается как грубое вмешательство в рынок.

— Вот здесь-то и расходятся мнения, — говорил мне источник, близкий к руководству ФСФР. — Спекулянты и крупные инвесторы-западники считают: вмешиваться не надо, крупные инвесторы-патриоты — надо. У них очень, скажу я вам, серьезный спор.

Этот спор идет уже почти месяц. С того дня, как ФСФР впервые за всю историю российских торгов закрыла биржи на два дня. Об этой загадочной небольшой службе — всего пара этажей в советской высотке на Ленинском, 9, где чиновники, как и все мы, впервые столкнулись с мировым кризисом, — узнала вся страна, и у нее тут же нашлись сторонники и противники. Хотя, прямо говорю, увидеть, что творится у этих федералов внутри, мне не удалось. Вежливо, но твердо мои настойчивые попытки проникнуть в «ставку» были пресечены. «Незачем», — сказала пресс-служба.

— В лице ФСФР нашему рынку сейчас нужна защита и ничто другое! — возбужденно рассказывал мне глава крупной компании по управлению активами Левон Акопян (патриот). — Если бы спросили меня, я закрыл бы к черту биржи на месяц, пока все не успокоится. Мои клиенты теряют сейчас миллионы, надо что-то делать. «Газпром», «Роснефть», Сбербанк, ВТБ, да все госкомпании, а значит, государство — теряют миллиарды своей рыночной капитализации, надо что-то делать! Ведь это ненормально, когда нынешняя стоимость всех акций, скажем, Сбербанка гораздо меньше, чем его собственные средства вместе со всей собственностью, имуществом, недвижимостью.

Акопян говорит, что дальнейшее падение котировок может обанкротить сотни компаний, которые существовали на кредитные средства.

— Многие фирмы, заводы, розничные сети жили на займы, которые получали в залог имеющихся у них ценных бумаг — это система «маржин кол», — рассказывал Акопян. — При растущем рынке это была очень удобная и распространенная практика на Западе и у нас. Ты закладываешь свой портфель, получаешь кредит. На эти деньги покупаешь еще активов — снова их закладываешь. Но когда рынок падает, залоговые активы обесцениваются. И банки-кредиторы, чтобы перестраховаться, естественно, сразу же требуют дополнить залоговое обеспечение. У нас же получилось так, что рынок обрушился резко, а должники просто не успели найти денег. И банки, спасая свой капитал, начали панически распродавать залоги. Пошла цепная реакция, все продают, никто не покупает, рынок летит вниз. Именно поэтому закрытие торгов дает возможность и должникам, и кредиторам переждать падение и избежать больших потерь.

— Но многие ведь зарабатывают на падении, — сказал я. — Мелкие инвесторы, спекулянты…

— Да и … бы с этими спекулянтами, — веско ответил Акопян. — Сейчас нужно думать глобально. Нужно думать о больших игроках.

Но именно в чрезмерном протекционизме в отношении этих больших игроков сейчас и винят ФСФР.

Позицию западников озвучил президент Международной московской валютной ассоциации Алексей Мамонтов.

— Остановка торгов — это всегда стресс, — говорит Мамонтов. — К тому же игрокам абсолютно неясно, чего ждать от ФСФР. Сегодня правила такие, завтра — другие. Сегодня ты удачно вошел в рынок, а завтра — не смог удачно выйти, потому что ФСФР опять изменила правила. При этом многие ошибочно считают, что закрытие торгов в России означает спасительную фиксацию индексов. Ведь мировые площадки продолжают падать. А это значит — когда наши биржи откроются, инвесторы тут же отыграют весь негатив.

— Но котировки российских акций при закрытых биржах не меняются. То есть это помогает сохранить стоимость залоговых ценных бумаг?

— Здесь все сложно, — сказал Мамонтов. — Для кредиторов закрытие службой торгов не указ. Банки требуют от должников дополнять залоговое обеспечение по котировкам западных бирж, где также обращаются наши акции.

Получается, не все так просто, как считают патриоты. Более того, как говорит Мамонтов, инвесторы уже начали сомневаться в беспристрастности решений ФСФР.

— То, что наша система регулирования рынков более подвержена вмешательству неких субъектов извне, чем западная, — давно все знают, — высказал мнение Мамонтов.

— Особенно сейчас, когда теряют деньги гиганты нашей экономики.

— В этом нет ничего криминального, — парирует Акопян. — Регулятор должен помогать отечественным компаниям, которые стали заложниками кризиса. Те же «Газпром» и «Роснефть», ведь они не стали добывать меньше ресурсов. Но их акции сейчас оцениваются, как бумаги какого-нибудь разоряющегося западного банка. Поэтому государство сейчас должно либо закрывать торги, либо само входить на рынок и активно скупать дешевые активы своих же компаний. Только так мы можем пережить этот кризис.

Но рынок продолжает падать, и дешевеет все подряд. Удивительный эффект, если учесть степень вмешательства государства в экономику.

Падают и западные площадки — тоже удивительно, если учесть, что там в рынок не вмешивались вообще.

Впрочем, кризис — это такое время, когда полярные взгляды не являются единственно возможными. К примеру, экономист Михаил Делягин видит происходящее с точки зрения, равноудаленной как от патриотов, так и от западников, что, к сожалению, не делает ее абсолютно понятной. Хотя в разговоре со мной Михаил использовал весьма прозрачные метафоры: «ФСФР сейчас — это как гаишник, который из-за поломки светофора встал на Садовое кольцо и пытается сам все отрегулировать. А если оставить его там на неделю, он просто разрушит весь трафик. Совсем другая картина на Западе, где гаишника не вводили принципиально. Но рынок при этом еще сильнее скатывался к самоуничтожению. Правда, в последний момент и мы, и они поняли, что к экономике теперь надо относиться совсем по-другому».

Это можно назвать «национализацией убытков» — как в Штатах, где спасают системообразующие банки. Или «социализмом с коммерческим лицом» — как в Европе, где чиновники вместе с деньгами садятся в руководство компаний. Так или иначе «свежая голова» (в роли которой добровольно выступил заскочивший в редакцию «Новой газеты» экономист Делягин) уверена, что «свободного рынка» ни у нас, ни у них уже не будет. Будет вмешательство государства в экономику, которое, однако, должно спасать саму экономику, а не только тех, кого правительство считает «своими».

В общем, пока нельзя однозначно ответить на вопрос, кого спасает ФСФР, регулярно возникая на перекрестках рынка. А придет время — спросим.