Лохматый самурай

Несмотря на характерный набриолиненный начес и огромные темные очки, менеджер магазина Lovemetender похож на Элвиса Пресли только сзади: во всех остальных ракурсах Ёсуке Фунабаши мешает японский разрез глаз. Но торговля связанными с Элвисом товарами идет хорошо как никогда. Поэтому Ёсуке очень доволен своим премьер-министром Дзюнъитиро Коидзуми. Во-первых, Коидзуми, давний поклонник Пресли, выпустил диск с подборкой своих любимых песен Элвиса. Во-вторых, нынешним летом, во время визита в Америку, он вытащил Буша в «Грейсленд» (поместье Пресли в Мемфисе), и по телевизору сто раз показали, как они там гуляют.

«И ему реклама, и нам!» - радуется Ёсуке: продажи преслиевского сувенирного барахла за пять лет премьерства Коидзуми выросли на порядок. Из узенького переулка магазин смотрит на улицу Такешито-дори, любимую токийскими тинейджерами за развалы дешевых джинсов, кроссовок, фастфуды и за редких в Японии негров, рядом с которыми, если не обращать внимания на мигающие иероглифы, можно на минуту вообразить себя в Америке. Правда, Ёсуке улицы не видно: перспективу перекрывают толстые ляжки бронзового Элвиса, которого установили лично Дзюнъитиро Коидзуми и его брат Масайя, председатель японского фан-клуба Пресли.

Нестандартность Коидзуми вопреки всему пришлась по душе японцам, которые сами строятся в затылок друг другу в ожидании поезда на платформах метро. Он управлял страной дольше всех премьеров со времен Второй мировой войны - пять с половиной лет, максимально возможный срок. На прошлогодних выборах ЛДП получила такой процент, что в партийных списках некоторых округов не хватило имен, чтобы занять все полученные места. Собственно, так выглядит развитая «суверенная демократия». Сам эксцентричный премьер хотел бы ее уничтожить, да времени не хватило.

По всем опросам, главное его достижение в глазах японцев - то, что он не церемонился с собственной партией. «Я сломаю ЛДП», - заявил Коидзуми перед партийными выборами 6 лет назад. Лохматый, порывистый, для чопорной Японии до неприличия непосредственный Коидзуми, всегда имевший рейтинг около 80%, как и обещал, попытался изменить имидж японского политика и реформировать собственную партию.

Но 20 сентября на внутрипартийных выборах ЛДПЯ изберет себе нового председателя, который автоматически станет новым премьер-министром Японии. Несмотря на пятилетнюю «эпоху Коидзуми», японская политическая система остается, возможно, самой странной демократией на Земле. Иногда она больше напоминает не любимую Коидзуми Америку, а строящуюся политическую систему современной России. Не зря некоторые продвинутые единороссы ссылаются на «японскую модель».

С 1955 г. страной неизменно правит Либерально-демократическая партия. Оппозиция регулярно участвует в выборах, и ее никто не обсчитывает, но большинство японцев голосует за партию власти - хоть и жалуются, что она слишком далека от народа и подозрительно близка к большим компаниям. С этой политической системой Япония совершила свое экономическое чудо.

Но не то чтобы в Японии не было политической борьбы. Просто она тиха, как сентябрьская ночь. Состав будущего кабинета министров в узком кругу определяют боссы внутрипартийных фракций, а потом его формально утверждает партийный съезд. Внутрипартийные реформы Коидзуми были направлены как раз против некогда всесильных фракций - хабацу. Но и сейчас они никуда не делись, а их боссы теперь пытаются вернуть старые времена и навязывают будущему премьеру Абэ кандидатуры «своих» министров.

Так или иначе, уже известно: премьером будет Синдзо Абэ, нынешний глава аппарата правительства. Его избрали не только боссы, но и сам Коидзуми назвал его преемником.

МИТИНГ ТЕАТРА КАБУКИ

То, что Синдзо Абэ наверняка станет партийным лидером и премьером, не мешает предвыборной суете. На станции района Акихабара, у «токийской Горбушки», гигантского электронного базара, где есть все: от новейших местных разработок до малайзийского секонд-хэнда, с крыши потертого автобуса в старомодные, как на послевоенном радио, микрофоны обращаются к народу все три соперника в борьбе за пост будущего председателя ЛДП. Толпа собралась не очень большая, в основном пенсионеры и любопытные прохожие. Расчет на то, что на Акихабару многие приедут в субботу за электроприборами, а заодно остановятся поглазеть на людей из телевизора.

Первым - как и положено по рангу - говорит Абэ. Рядом, словно дирижер невидимого оркестра, взмахивает руками переводчица для глухонемых в красном платье. Под конец речи звукорежиссер вытягивает до упора тумблер громкости: кажется, что Абэ кричит, как Муссолини, а переводчица жестикулирует все отчаяннее. За Абэ вступает второй по рангу кандидат - министр иностранных дел Таро Асо. Его дублирует жестами полная переводчица в желтом. После того как Асо в свою очередь «срывается в крик», микрофон поворачивает к себе третий по рангу кандидат - министр финансов Садаказу Танигаки. Старшие соперники одобрительно кивают. Танигаки переводит отдохнувшая «дирижерша» в красном - из чего становятся ясно, что все оплачено из общей партийной кассы.

Митинг длится ровно час. Через час десять за углом автобусы собирают дисциплинированных пенсионеров в серых брючках и потертых блейзерах со значками ЛДП на груди.

ПОЛЕ, МАЛЕНЬКОЕ ПОЛЕ

Когда в 2000 г. внезапно умер премьер-министр Кейзо Обучи, боссы шести главных фракций ЛДП собрались ночью в одном из токийских отелей и к утру выбрали стране нового премьера. Им стал Йоширо Мори, с рейтингом популярности около 8%. Стандартная процедура избрания премьера последние полвека проходила так же, разве что не столь стремительно. Лидером партии и премьер-министром становился либо босс самой многочисленной фракции, либо его ставленник. Иногда в премьеры определяли старейшего по политическому возрасту лидера фракции, который дольше других простоял в очереди на высший пост. У каждого босса был свой лист ожидания, где депутаты по старшинству и близости к боссу ждали министерских должностей.

Бывало, что боссы не могли договориться, кто из них важнее; тогда в премьеры подбирали компромиссную фигуру, всех устраивающую посредственность - министра, обойденного народной любовью. «Мы назначаем тебя премьером, говорили боссы, наши люди проголосуют за тебя на съезде, а ты возьмешь наших людей министрами», - объясняет систему депутат ЛДПЯ, член фракции Мори Хиросиге Секу.

Сейчас в ЛДП девять фракций, и они не торопятся расходиться, хотя их политический вес уже не тот - все из-за Коидзуми. «Коидзуми впервые в японской истории все сделал через головы боссов, - с этими словами Дзиро Оно гордо кивает на фотографию на стене, где он стоит рядом с премьером. - Знаете, как он назначил свое первое правительство в 2001 году? Мы ехали вместе в машине, он взял рекламу скидок в супермаркете, ну такой вкладыш в газету, и на обратной стороне написал: министр финансов такой-то, министр торговли такой-то. Прямо из головы!» Дзиро Оно с 2000-го по 2005 г. был политическим секретарем Коидзуми, а в прошлом году сам избрался в парламент по его благословению. Дзиро Оно так и не записался ни в одну из фракций и теперь возглавляет группу «неприсоединившихся» депутатов, которых все называют «дети Коидзуми».

Правда, после выборов 2005 г. «детей Коидзуми» было 82, сейчас чуть больше 30, остальные присоединились к разным фракциям. Дзиро Оно обидно, но что поделаешь: «Боссы фракций говорят депутатам: мы помогли тебе во время избирательной кампании, теперь давай к нам. И многим трудно сказать “нет”».

Все три нынешних кандидата в премьеры - политики во втором поколении. Их отцы были премьерами, министрами, фракционными лидерами. К 1990-м годам депутатство стало почти наследственным.

Для обкатки чьего-нибудь сына берут в секретариат к депутату или министру. Потом на выборах боссы агитируют за него и главное - дают деньги на избирательную кампанию. Так между боссом и молодым депутатом возникают по сути самурайские отношения: попавший в политику молодой человек считает своим долгом следовать за своим боссом. Для того чтобы финансировать кампании своих протеже, боссы фракций занимались сбором политических денег - пожертвований с крупных и не очень компаний. Поскольку боссы - это бывшие или будущие министры и премьеры, бизнесмены давали охотно.

Но при Коидзуми в политике стали появляться ненаследственные политики. «Мой отец - мелкий служащий в фирме, а дед вообще крестьянин. Бедный. Моя фамилия - Оно - с кратким “о” - значит “маленькое рисовое поле”, - уточняет Дзиро, - а то ведь бывает еще Оно с долгим “о” - “о-о-оно”: это уже “большое рисовое поле”».

СУДЬБА САМУРАЯ

Коичи Като - типичный босс-хабацу, окруженный трепещущими секретарями, японский мачо под шестьдясят, но с рябой кожей. Он раздувает ноздри, сверкает глазами, а его речь звучит как хриплый клекот самураев из фильмов. Несмотря на традиционный образ, в начале 90-х Като слыл реформатором.

В те времена вместе с Коидзуми и Таку Ямасаки они образовали группу YKK(по первым буквам фамилий). Группа планировала в ЛДП дворцовый переворот: объединить усилия своих фракций, вытеснить с постов старую гвардию, поставить своего премьера и реформировать ЛДП. В 2000 г. Като был намного ближе к премьерству, чем Коидзуми: он возглавлял самую большую фракцию Кочикай, которая уже ставила трех премьеров, и лично побывал на нескольких ведущих министерских постах. В ноябре 2000 г. Като посчитал, что голосов хватит, чтобы начать революцию. Но о его плане случайно заранее узнал весь парламент. Для Като это была непростительная потеря лица. Собственная фракция Като раскололась, с ним осталось меньшинство. Из троицы YKKсохранил лицо лишь Коидзуми, самый слабый из трех революционеров. Через полгода, в апреле 2001 г., он и стал председателем партии и премьер-министром.

Теперь Като не разговаривает с Коидзуми, они общаются через Ямасаки. Като утверждает, что Коидзуми украл его программу и следует ей во всем, кроме одного - внешней политики: «Ну не любит он китайцев, это что-то глубоко личное, с этим ничего не поделаешь!» Каждый год 15 августа, в день капитуляции Японии во Второй мировой войне, срывая все намеченные саммиты с Кореей и Китаем, премьер ходит в святилище Ясукуни, где похоронены казненные военные преступники - министры и генералы. Китай бурлит, люди организованно бьют стекла в японском посольстве и офисах японских фирм, зато в Японии многим линия Коидзуми нравится - нелюбовь к китайцам у них в крови.

Но только не у Като. Среди всех боссов ЛДП он самый яростный критик антикитайских выступлений. Кажется, в эту критику он вкладывает всю личную досаду. И голосовать 20 сентября он будет не за Абэ, преемника Коидзуми, а за аутсайдера Танигаки: он единственный из трех обещает не ходить в Ясукуни.

«Людям свойственно объединяться в группы, а японцам особенно, поэтому фракции останутся», - скрипит Като. Но он хотел бы, чтобы из трех функций фракций - продвижение кандидатов, сбор политических денег с бизнесменов и обмен информацией - две первые отмерли. «Собирать политические деньги очень рискованно, - мрачнеет Като. - Никто не хочет больше этим заниматься. Потому что некоторые члены фракций забывают, что получили деньги от босса, и начинают использовать их в своих интересах».

Коичи Като знает, что говорит - в 2002 г. он сам оказался в центре очередного партийного финансового скандала. Выяснилось, что его политический секретарь облагал «налогом» компании за «доступ к телу» депутата. А тут еще выяснилось, что из собранных с компаний денег часть шла на оплату аренды его токийской квартиры. Като вышел из парламента на год, пока скандал не утих, а потом вернулся туда - уже не в собственную фракцию, а «неприсоединившимся» депутатом.

«Теоретически для ЛДП хорошо было бы даже побыть в оппозиции, - рассуждает теперь отверженный Като. - Это бы нас оживило. Но проблема в том, что в ЛДП есть ощущение: если мы потеряем власть, то это навсегда. Ну или на полвека - что одно и то же».

После экономического кризиса 90-х у оппозиции даже была призрачная перспектива прийти к власти. Тогда из ЛДП вышли два босса - Ичиро Озава и Юкио Хатояма - и образовали Демократическую партию. Но политического землетрясения не случилось. «В сущности японский народ очень консервативен, - вздыхает генеральный секретарь Демократической партии Хатояма. - Менять власть - для них значит менять свою жизнь». Хатояма из окна своего офиса с тоской смотрит на близкий, но недоступный правительственный квартал Нагатачо.

ЛИСТ ОЖИДАНИЯ

«Я последнюю неделю в этом кабинете», - Таро Коно, первый замминистра юстиции, широким жестом обводит свой необычно просторный для Токио кабинет. Коно - типичный представитель нового поколения ЛДП, но и он не будет голосовать за Синдзо Абэ. Для начала Коно сам выдвинул себя соискателем на пост председателя партии, но не набрал нужных 20 подписей коллег-депутатов. «Что сказали коллеги по фракции? Ты рехнулся! Ну и ладно. Старые дни фракций прошли. Меня Коидзуми назначил, никого не спросясь. Так что теперь фракция для меня - это ланч по четвергам во фракционном клубе», - нагло заявляет политик.

Покидающий любимый кабинет Таро Коно уверен, что вернуться к фракционной системе будет трудно: «Теперь для нового премьера назначить кабинет по представлению фракций - все равно что совершить политическое сепукку». Узнать, как формировался кабинет, будет просто, уверяет Коно. «Если 26 сентября, в день объявления состава правительства, среди министров будет больше молодых и красивых, - Коно бросает самодовольный взгляд в зеркало, - значит, боссам не удалось взять реванш. А если будет много старых и уродливых, из тех депутатов, что избирались в парламент по пять-шесть раз - значит, они из листа ожидания фракций». Бывший секретарь Коидзуми Дзиро Оно утверждает, что боссы уже бомбардируют будущего премьера Синдзо Абэ посланиями с именами своих кандидатов в министры: «Абэ далеко не так популярен, как Коидзуми, и ему будет очень трудно противостоять давлению».