Отмываем последние марки, франки, песеты... На прошлой неделе голландцы навсегда простились с гульденом. Он же флорин. Валюту, которая была в ходу под этими названиями около шести веков, списали без ностальгии. Нидерланды поставили точку...

Отмываем последние марки, франки, песеты...

Н

а прошлой неделе голландцы навсегда простились с гульденом. Он же флорин. Валюту, которая была в ходу под этими названиями около шести веков, списали без ностальгии. Нидерланды поставили точку на поднадоевшей теме, чтобы переключиться на более интересную: свадьбу наследника престола.

До середины февраля осталось жить французскому франку – тоже одной из старейших европейских валют. Его начали чеканить в ХVII веке. А после 28 февраля на всей необъятной территории «евроланда», от Баренцева моря до Гибралтарского пролива, останутся в ходу лишь евро. Национальные дензнаки можно будет обменять только в банках.

В Бельгии, как считают здешние эксперты, франки остались разве что кое-где «под старыми матрацами». Мощным пылесосом для них стали зимние распродажи, начало которых осторожные бельгийцы специально перенесли с первых чисел на 19 января. Предусмотрительность, которая задним числом признана излишней. Теперь уже удивление у кассира вызывает чудак, выкладывающий старые купюры и монеты.

Но на этой радужной картине гладкого избавления европейцев от устаревшей денежной массы есть пятна, которые не для всех приятны. Тот факт, что большинство граждан единой Европы привыкли держать сбережения на банковских счетах, а рассчитываться карточками, помог налоговым органам запеленговать адреса, по которым скоро пойдут любознательные инспекторы.

В брюссельском банке BBL, где я держу свой счет, висит объявление для тех, у кого крупные суммы наличных залежались под теми самыми матрацами. Если принесете старых денег больше чем на десять тысяч евро, будьте любезны письменно объяснить, откуда они взялись. А если вы к тому же еще и не клиент данного банка, то придется объяснить происхождение и двадцати тысяч франков, то есть всего-то пятисот евро.

И что потом? Да ничего, отвечает мне банковский служащий. Наше дело — зафиксировать и доложить куда следует. Мы не занимаемся расследованием источников доходов. Куда следует — это в банковско-финансовую комиссию федерального правительства, которая еще в конце ноября разослала всем банкам бумагу, попросив оказать помощь в исполнении закона о борьбе против отмывания денег. Причем рекомендовано сообщать только о действительно подозрительных случаях. На усмотрение самого банка. Подобные рекомендации разослали и финансовые органы других стран Европейского союза. Во Франции декларируемый порог – 8 тысяч евро, в Испании – 15 тысяч.

Мой куратор в BBL рассказал, будто бы приходил тип, который, заполняя декларацию на приличную сумму, не стал снимать перчаток. Наверное, боялся оставить отпечатки. Авось и документы фальшивые. Конечно, о нем просигнализировали. Речь идет о репутации банка.

А так декларации просто складывают в ящик на всякий случай. В конце концов, и десять тысяч евро, и больше – это еще не деньги для коррупционера, иностранного диктатора или наркобарона. Ни в одном банке мне не сказали, много ли было таких подозрительных случаев. Банковская тайна. Зато там, «где следует», то есть в банковско-финансовой комиссии, сообщили, что сигналов поступило немало и разбираться с ними начнут не далее как с конца января.

Бельгия почти догоняет Нидерланды по выведению из оборота старых денег. К 24 января в банки вернулось 80 процентов денежной массы, находившейся в обращении в прошлом году. Во Франции и особенно в Италии этот процесс проходит не так быстро.

Да и не ждут здесь полного возврата. Часть оставшихся денег просто физически потеряна. А что-то владельцы так и не принесут в банки, сочтя, что накопления не стоят проблем с налоговиками. Комиссия экспертов еврозоны подсчитала, что невозврат старых денежных знаков принесет государствам до 40 млрд евро прибыли. Это около 10 процентов находившейся в обращении денежной массы.

Наверное, сюда же войдут и те немецкие марки, которые наши соотечественники хранили в чулках и не осмелились предъявить в банк или вывезти в Европу для обмена. Для тех, кто все же вывезет, осталось время потратить их, а также франки, песеты, лиры и прочие уходящие в историю дензнаки на покупки до конца февраля.

«Представляешь, — звонит мне французский знакомый, — там, в Германии, аудиосистема «Пионер», которая мне нравится, стоит 509 евро. А у нас в Метце – 609! Это же целая сотня разницы. А раньше и не замечал».

Ему повезло. До германского магазина — не более часа дороги. И еще меньше до границы Люксембурга, где каждый раз, заправив бак, экономишь 10—15 евро. Но это обстоятельство, как и еще более дешевый бензин в пиренейской Андорре, не особенно волнует жителя Брюсселя или Парижа. Долго ли продержится во Франции нынешняя цена французской машины «Пежо», если покупатель вдруг благодаря евро обнаружил, что она значительно дешевле в Испании? Пока обладатели единой валюты радуются успешным гешефтам в путешествиях по «евроланду». И «отмывают» свои скромные сбережения, которые все же утаили от фискальных ведомств.