РЕГИСТРАЦИЯ КАМЕРНОГО ТИПА

ВЛАСТЬ И ЛЮДИ

Западные недоброжелатели России абсолютно правы: на улицах Москвы каждый иностранец подвергается серьезной опасности. И высокий уровень преступности тут ни при чем — поводом для серьезных неприятностей может послужить обычная милицейская...

Западные недоброжелатели России абсолютно правы: на улицах Москвы каждый иностранец подвергается серьезной опасности. И высокий уровень преступности тут ни при чем — поводом для серьезных неприятностей может послужить обычная милицейская проверка документов, осложненная отсутствием столичной регистрации. Одним только штрафом здесь не отделаешься: многие «гости столицы», зачисленные милицейским патрулем в «нелегалы», оказываются на тюремных нарах спецприемника «Северный». Как выглядит изнутри это специфическое заведение, нам рассказал один из читателей «Новой газеты», попавший туда прямо из кабинета начальника ныне упраздненного отдела виз и регистраций Зеленоградского УВД.

— В Россию я приехал 13 июля 2001 года. Женился за год до этого на россиянке из Зеленограда. Там и жил, без всякой прописки. Не то чтобы специально: вместе со всеми приезжими ждал нового закона о правовом положении иностранных граждан. До этого времени никаких заявлений о регистрации власти не принимали. А в ноябре, как приняли закон, вместе со всей лавиной желающих зарегистрироваться пошел в ОВИР.

У входа бурлила гигантская очередь. Заявления на регистрацию принимали всю неделю, а разрешения на временное проживание и на гражданство выдавали только по вторникам и четвергам. Естественно, стоял гвалт: драки, крики и регулярные визиты милицейского патруля. Меня старались не трогать: я оказался единственным, кто смог вести с овировцами официальную переписку. Очередь делегировала меня в бюрократы. Собравшиеся здесь иностранцы поручили мне вести списки, проверять порядок прохождения очереди, заполнять бланки и писать жалобы.

Начальнику ОВИРа это почему-то не понравилось. Пару раз он лично высказал мне свое недовольство, потом попытался натравить своих подчиненных. В результате, когда подошла моя очередь, мне с плохо скрытым торжеством сообщили, что для оформления не хватает сразу нескольких документов.

Это была ловушка. Я спокойно поехал за недостающими документами на Украину, а по возвращении, пересекая ночью границу, не смог оформить миграционную карту. Ее мне должны были выдать пограничники. Ничего подобного: растолкали среди ночи, проверили документы и ушли. «Не беда, — думаю себе. — Получу на месте». Тогда миграционные карты продолжали выдавать по месту обращения. Везде, кроме Зеленоградского ОВИРа.

Встретили меня там неласково. Оказывается, начальник меня не забыл. Говорю: «Выпишите мне миграционную карту. У меня есть билет». А он без лишних слов вызвал охрану и отправил меня в «обезьянник». В милиции я провел трое суток без еды. Потом были суд, приговор насчет «злостного нарушения правил регистрации» и поездка на «воронке» в спецприемник «Северный», что расположен на 24-м километре Дмитровского шоссе.

Спецприемник — это такая тюрьма. Только в отличие от прочих российских «крыток» обитают здесь не преступники, а люди без регистрации. Сидит в спецприемнике практически весь мир: все те, кого милиция задержала в качестве нелегала. Правда, всего многообразия здешних рас и национальностей я не видел. К примеру, негр у нас был только один. А еще — большая группа вьетнамцев, молдаване, украинцы и грузины.

В отличие от меня большинство здешних обитателей действительно жили в России нелегально. Зато я был единственным, к кому приходил адвокат. Охрана смотрела на меня с уважением: еще бы, меня доставил туда сам начальник ОВИРа. А вот кормили плохо. На одну «единицу контингента» приходится 12 рублей в сутки. Хватит, чтобы покормить канарейку. В «Северном» на эти деньги людей обеспечивают бельем, едой, охраной, светом и теплом. Гарантированно выдают матрас. Некоторым — подушки. У одного я даже видел простыню.

В камере, как правило, содержится одиннадцать «единиц контингента». В столовую выводят по 30 человек. На всех едоков приходится шесть ложек. Поскольку все металлические предметы отбирают на входе, люди исхитряются делать себе черпачки, отгрызая куски от пластиковых бутылок. Или кушают пальцем. Впрочем, баланду можно пить и так: гуща в супе практически отсутствует. Основное блюдо — какая-то разваренная крупа без соли. Иногда там плавают крошечные кусочки курицы. Чаще нет и этого.

Понемногу к баланде привыкаешь: продуктовые передачи «с воли» здесь считаются большой редкостью. Добиться свидания мало: сюда нужно еще приехать. У людей, которые пытаются навестить своих родственников в «Северном», есть работа и регистрация. А добраться до спецприемника надо до окончания рабочего дня. При этом нет никакой гарантии, что тебя пустят и можно будет передать посылку.

Конечно, еду можно передавать через охранников, за деньги. Им платят точно так же, как и милиционерам. То есть очень мало. А бизнес у охраны копеечный. Продают дешевые сигареты, потрошат передачи и торгуют сворованными из них продуктами. Деньги у «контингента» водятся. Среди сидящих здесь нелегалов есть люди, которые, побывав до этого в тюрьме, знают, как протащить в камеру наличность. И тащат тысячами, несмотря на то что еще в коридоре каждого «постояльца» полностью раздевают и обыскивают «с пристрастием».

«Единицы контингента» часто ссорятся. На работу здесь не водят, поэтому скучно. Никаких книг, никакого телевизора, никаких газет. Люди полностью отрезаны от всего мира. Бумаги нет, ручек — тоже. Иногда канцтовары можно выпросить у охранника — для письма жене. А для того чтобы написать заявление начальнику спецприемника, бумаги нет и не будет. Да половина обитателей «Северного» и не знает, как жаловаться. Многие просто не говорят по-русски. А переводчиков я здесь не видел.

Поведение моих соседей прямо зависит от их национальности. Не подумайте, что я расист. Все гораздо проще: перспективы каждого сидельца зависят от финансовых возможностей его родины. Поэтому самые несчастные здесь люди — это вьетнамцы и африканцы. Месяцами ждут, пока их вышлют либо выпустят.

Так уж поставлено: поскольку бюджет на работу с нелегалами выделяет копейки, то уроженцев Средней Азии, которых здесь подавляющее большинство, вывозят на военно-транспортных самолетах. Сидят они, как правило, недолго — промежутки между рейсами редко затягиваются на неделю. Гораздо хуже тем, за кем самолет не присылают. Вьетнамцам, которым лететь слишком долго и дорого, грузинам, которым тоже не приходится рассчитывать на самолет. Они могут там сидеть месяцами. Говорят, один грузин уже год сидит. Молдаванин, который рядом сидел, после трех месяцев отсидки даже объявил голодовку. А ему срок еще на четыре месяца продлили. От остальных начальство требует, чтобы те нашли своих родственников, одолжили денег и купили себе билеты. Куда — не важно. Главное, за пределы РФ. Правда, я слышал тюремную легенду, что тех, которых не забирают слишком долго, просто отпускают на волю.

К счастью, на своем опыте такое благоволение начальства я не испытал. Добыл себе ручку, достал бумагу и начал бомбардировать своими заявлениями все российские инстанции. Вызвав пару раз для воспитательной беседы, отпустили. Можно считать, что закончилось все благополучно. Только теперь я без миграционной карты на улицу не выхожу. Иначе — тюрьма.

КОММЕНТАРИИ ЮРИСТА

Екатерина БУГАЕНКО, адвокат:

— Отношения с нелегальными мигрантами регламентирует Административный кодекс. Но правительство, в том числе московские власти, борется с ними способами, вызывающими недоумение у правозащитников и юристов.

Глава 18 Административного кодекса называется «Административные правонарушения в области защиты государственной границы и обеспечения режима пребывания иностранных граждан или лиц без гражданства на территории Российской Федерации». Смотрим пункт восьмой: «Нарушение пребывания в Российской Федерации… влечет наложение административного штрафа… с административным выдворением за пределы Российской Федерации или без такового». Об ограничении свободы человека нет и речи. Лишение свободы (а нахождение в специзоляторе, по сути, лишение свободы) — это санкция за уголовное преступление, а не за административное правонарушение.

Кодекс не регламентирует порядок выдворения нелегальных мигрантов из страны. Московские нормативные акты регулируют этот процесс. Но они не должны противоречить кодексу и, соответственно, не могут предусматривать более жесткое наказание. Если есть такое постановление, то оно изначально незаконно.

P.S. Получить комментарии кого-либо из представителей специзолятора нам, к сожалению, не удалось. Начальника тюрьмы, как нам сообщили, на месте нет, а без его санкции информация должна оставаться за решеткой.