1007043 человека

Составляет численность ветеранов Великой Отечественной войны

Они все были живыИ предполагали жить, но тут наступила война. То, что она стала неожиданностью для шедших за плугом, сидевших за партой, стоявших у станков – понятно. Люди никогда не участвовали в жизни государства. Ими возводили котлованы...

Они все были живыИ предполагали жить, но тут наступила война. То, что она стала неожиданностью для шедших за плугом, сидевших за партой, стоявших у станков – понятно. Люди никогда не участвовали в жизни государства. Ими возводили котлованы до небес, ими пахали и лили сталь. Земля начинается от Кремля, объясняли им, а где она заканчивалась, они узнавали сами: кто на Колыме, кто на голодном Поволжье или Украине, кто в застенках Лубянки. Они знали лишь, что у них есть одно право и обязанность – любить родину. И они ее любили, но все равно хотели жить.

Тот, кто в Кремле сидел, тоже хотел жить. Один. Казалось, он знал все, но и для него война тоже была неожиданностью и ужасом. У него не хватало стратегии и оружия, но у него были люди. Много покорных и честных людей. И он стал воевать ими. Не жалея живых патронов. Он и его генералы засеяли поля сражений миллионами молодых, не готовых к смерти солдат, сдали в плен другие тьмы жизней и собрали-таки урожай победы.

Преклоняем головы перед достойно выжившими и героически павшими. Нет на них вины. Никакой. Вся на нас – слепых, безвольных, забывчивых. Не отстояли мы их достойную послевоенную жизнь, и до сих пор не похоронила родина всех своих безвестных (увы, нам) защитников, но катаемся на танках и ракетных установках по Москве в их честь и привязываем георгиевские ленточки к автомобилям. Не мало.

Между тем действительных Участников Второй мировой — как крошек на голодном столе. И особенного участия старые эти люди от нас не ждут. Прошлое прошло.

На этом снимке — десять крестьян, десять солдат войны, десять братьев Лысенко, сразивших фашизм и вернувшихся домой. Я сфотографировал счастливый, аномальный случай войны (может быть, единственный), когда все браты были живы, когда горе было общим и общей была Победа.