Огневые дебаты

В Дагестане снова чрезвычайная ситуация: скоро выборы, и чиновники стали стрелять друг в друга

На фасаде районной администрации в дагестанском поселке Бабаюрт свежие пулевые выбоины. Ворота главы района Адильхана Ганакаева заперты, а если позвонить, то железная калитка приоткрывается и в узкую щель сначала высовывается ствол автомата, а уж потом охранник. «Хозяина нет, уехал в Махачкалу к президенту [Дагестана Магомедали Магомедову]»,—говорит он, с опаской поглядывая на кофр с фотоаппаратом. Я точно знаю, что президент еще не вернулся из Москвы, и глава района у себя, но отступаю: дом Ганакаева—словно осажденная крепость.

В паре кварталов отсюда идут траурные мероприятия—убит Изамутдин Карагишиев, дядя заместителя районного прокурора Эльдара Карагишиева. Его племянник Арсен, работающий в милиции, сидит с перебинтованной рукой. «Пулей зацепило,—грустно кивает он на повязку,—а моего брата Марата в ногу ранило, он тоже милиционер».

Это не последствия налета боевиков. Просто в Дагестане приближаются выборы. Голосовать за депутатов муниципального уровня в республике будут только 10 октября, но предвыборная кампания уже идет полным ходом—с драками, стрельбой и кровью.

Все это уже было в Дагестане год назад. Тогда на выборах мэра Дербента тоже били и стреляли. Бывший президент республики Муху Алиев хотел видеть во главе города своего ставленника, и цена вопроса его явно не интересовала. Но заплатить за победу Феликса Казиахмедова Алиеву пришлось своей карьерой, а результаты выборов все равно отменили по суду. Теперь же, как в фильме «День сурка», все повторяется снова.

Два товарища

Глава Бабаюртовской администрации Адильхан Ганакаев возглавил район в 2001 году. На выборах молодому спортивному парню помогал его близкий друг Эльдар Карагишиев, представитель богатой и многочисленной кумыкской семьи. «Еще полтора года назад мы все вместе по утрам играли в футбол,—рассказывает имам бабаюртовской мечети Муслим,—а потом как отрезало, они стали врагами».

Руководитель администрации, рассказывают односельчане, стал подозревать, что прокурор хочет его подсидеть. Карагишиевы действительно давно примеривались к должности главы района. Отец Эльдара Гусейн четырежды баллотировался на этот пост, но неудачно, а в этом году счастья решил попытать его сын. По новым правилам, районного главу теперь избирают депутаты, так что Карагишиеву сначала нужно было попасть в районное собрание.

Но Адильхан Ганакаев тоже хотел в очередной раз переизбраться—он вообще крепко держался за свое кресло. Рашид, один из братьев убитого Изамутдина, вспоминает, что в 2004 году депутат Биарслан Касимов хотел потягаться с Ганакаевым, но был убит неизвестными на окраине Бабаюрта. Следствие на Ганакаева ничего не накопало, да и Карагишиевы в ту пору не были склонны его обвинять. Но в этом году мира между ними уже не было.

Действующий глава района шел на выборы в парламент во главе списка «Единой России» и был уверен в поддержке других партий. Список ЛДПР возглавлял его охранник Махач Аджиев, а «Справедливую Россию» вел зять Ганакаева Нухбек Шамилов. Прокурору Карагишиеву оставалось только идти вместе с коммунистами. Но территориальный избирком их не зарегистрировал—лидер местного отделения КПРФ Нурдин Нурдинов рассказал, что в районе вдруг появилась еще одна коммунистическая ячейка, и избирком отказывался регистрировать кандидатов, пока не выяснится, кто из коммунистов самозванец, а кто нет. Нурдинов убежден, что альтернативную ячейку создали специально, чтобы им помешать, и сделали это по указке Ганакаева: «Это особенно и не скрывалось. Партсобрания они проводили в здании администрации, партбилеты раздали районным чиновникам и бюджетникам».

Споры о том, кто настоящий коммунист, тянулись вплоть до последнего дня регистрации. 22 августа сторонники прокурора понесли в избирком письмо от лидера всех дагестанских коммунистов Махмуда Махмудова. Тот подтверждал, что именно они представляют настоящую ячейку КПРФ. Избирательная комиссия находится в здании районной администрации. В помещение пустили лишь юриста, но как только он зашел, на него напал охранник главы района Махач Аджиев и отобрал папку с документами. У Карагишиева исчез последний шанс зарегистрироваться.

Победа или смерть

До 22 августа вся эта история не выходила за рамки привычного для России предвыборного беспредела, но после—стала специфически дагестанской. К администрации стали стягиваться родственники и сторонники прокурора. А к Ганакаеву прибыл его друг, глава соседнего Хасавюртовского района Джамбулат Салавов со своей многочисленной вооруженной охраной на дюжине джипов с характерными номерами—все как один с цифрами 200. Поддержать бабаюртовского главу приехал и бывший олимпийский чемпион, ныне глава Пенсионного фонда республики Сагид Муртазалиев, тоже с охраной. В администрацию также пришли начальник районного ФСБ Руслан Юсупов и главный милиционер района Ахмад Анварбеков.

Карагишиевы попытались войти в здание, но охрана Джамбулата Салавова открыла огонь. Итог: двое раненых, один убитый. Очевидцы утверждают, что дядю прокурора поразила не просто шальная пуля. Когда он упал, один из телохранителей Салавова подошел к нему вплотную и добил тремя выстрелами. Высокопоставленные силовики буквально остались над схваткой—они взирали на происходящее из окна третьего этажа.

Подобный кровавый конфликт между республиканскими чиновниками—ЧП даже по дагестанским меркам. О ситуации доложили президенту Магомедсаламу Магомедову, который в тот день находился в Москве. По его просьбе на место выехал вице-премьер Дагестана Ризван Курбанов. Но быстро добраться до Бабаюрта ему не удалось: сторонники Карагишиева перекрыли федеральную трассу и требовали вмешательства первых лиц. Убеждать пикетчиков разойтись или хотя бы пропустить вице-премьера прибыл лидер кумыкской общины Дагестана Юсуп Аджиев и начальник охраны Сагида Муртазалиева. Несмотря на союзнические отношения, охранники Муртазалиева и Аджиева подрались прямо на глазах Курбанова.

Очевидцы рассказывают, что начальнику охраны Муртазалиева показалось, что к вице-премьеру неуважительно обратились, он сделал замечание… и понеслась. Охранники Аджиева при этом еще просили у своего патрона разрешения открыть огонь, но до этого не дошло.

До четырех утра вице-премьер уговаривал пикетчиков разойтись, по телефону связывал старшего в семье Гусейна Карагишиева с президентом республики, обещал разобраться и наказать виновных и в конце концов добился своего. Пикетчики разошлись, но только для того, чтобы, похоронив убитого, на следующий день вновь собраться у районной администрации.

И опять была стрельба, и опять были раненые. На этот раз стреляли не охранники, а омоновцы, стянутые в Бабаюрт с соседних районов. После похорон ворота в доме покойного так и не открыли, и соболезнования принимать не стали. В Дагестане это означает, что родственники знают, кто убийца, и объявляют ему кровную месть.

На этом горячая фаза предвыборных баталий приостановилась, но лишь на четыре дня. В ночь с четверга на пятницу произошло покушение на Джамбулата Салавова. Сам глава Хасавюртовского района не пострадал, но трое его телохранителей получили ранения.

«Кто виноват?»—спросил я у вице-премьера Ризвана Курбанова. «Все!—ответил тот.—Дело ведь не только в кандидатах. Если бы избирком работал нормально, трагедии могло бы не быть». Высокопоставленный чиновник рассказывает, что пока по факту убийства возбуждено уголовное дело, и он уже попросил, чтобы следствие велось не в Бабаюрте, а в Махачкале, и чтобы вел его опытный следователь. По его мнению, все случилась из-за амбиций главных участников конфликта: «Ну не понимают они, что кто-то обязательно проиграет, а кто-то выиграет. Если проиграть достойно, будет шанс попробовать еще раз. А у них получается победа или смерть». Похожие предвыборные конфликты, утверждают местные эксперты, намечаются еще в ряде городов—например, в Кизляре, где уже покушались на вице-мэра. Месяц назад все дагестанские отделения партий подписали декларацию «За честные выборы».