Бойцы ненавидимого фронта

Страшный теракт в Северной Осетии – лишь один из эпизодов контрнаступления боевиков. В кавказских республиках создают свои спецназы наподобие чеченского

Утром прошлого четверга у водителя маршрутки Нальчик–Владикавказ зазвонил мобильный телефон. Экс-сотрудник осетинского МВД, ехавший в той «Газели», вспоминает, что шофер с кем-то поговорил, а потом остановил машину и сказал: «Выходите, дальше не едем». Люди ворчали, а водитель оправдывался: «Говорят, угроза теракта». Пассажиры ему не верили.

А в 11.20 возле центрального рынка Владикавказа прогремел взрыв. Десятки окровавленных людей, машины скорой помощи, сотни людей в камуфляже, МЧС, пожарные, врачи. В развороченной «Волге» лежало тело террориста-смертника. Точнее то, что от него осталось.

В тот четверг мусульмане отмечали один из своих главных праздников — Ураза-байрам. На главном сайте боевиков «Кавказцентр» новость про «атаку шахида» соседствовала со статьей, рекомендующей делать праздничные пожертвования неимущим мусульманам. А тем временем каждую минуту из Владикавказа приходили сводки: шесть погибших, 8, 11, 15. К пятнице стало ясно, что по числу жертв этот теракт сопоставим со взрывами в московском метро весной этого года: 18 погибших и 160 пострадавших.

По документам, найденным в «Волге», оперативники установили фамилию владельца автомобиля — Добриев, и фамилию террориста — Арчиев. Судя по записям на блокпосту между Ингушетией и Северной Осетией, этот автомобиль проехал КПП за полчаса да взрыва.

Между ингушами и осетинами давно особые счеты. Ингушетия — мусульманская республика, где популярны идеи радикального ислама, там помнят о депортации 1944 года и считают, что это остается на совести русских. В Осетии же в основном живут христиане, после 1944 года ее территория приросла за счет ингушских районов. Кровавые столкновения 1992 года между ингушами и осетинами ни у тех, ни у других не выветрились из памяти. В Осетии многие считают, что за теракт в Беслане надо спрашивать с ингушей. Подполье всегда использовало этот груз взаимных обид. И на этот раз боевики ударили ниже пояса — в Осетии снова погибли дети.

Всего три недели назад, когда уничтожили Магомедали Вагабова, правую руку лидера боевиков Доку Умарова, кавказские чиновники победно рапортовали: «Мы перешли в контратаку». Теракт во Владикавказе показал, что контратака как минимум обоюдная. Сетевая структура боевиков оказалась столь живучей, что даже самая эффективная серия ликвидаций командиров подполья за последние десять лет, которая длится с начала этого года, не отразилась на их боеспособности.

За четыре дня до теракта в столице Северной Осетии на Кавказе прогремел другой взрыв: террорист-смертник прорвался в военную часть полигона «Дальний», что под дагестанским Буйнакском. Погибли четверо военнослужащих. Разница между двумя терактами не только в числе жертв. Взрыв в Буйнакске направлен против военных, а во Владикавказе целенаправленно убивали мирных людей, не вовлеченных в конфликт между подпольем и властью.

Об этом в день взрыва во Владикавказе говорил и Доку Умаров в своем очередном видеообращении. Он обещал продолжить террор против гражданских. Лидер боевиков оправдывает намеренное убийство мирных людей тем, что противник первым стал делать это, когда в феврале были убиты четыре сборщика черемши в районе ингушского села Аршты.

Бывший сотрудник спецподразделений, пожелавший остаться анонимным, считает, что именно эта новая практика боевиков может стать началом их конца: «Первую чеченскую им удалось выиграть не потому, что они хорошо воевали, а мы плохо. Причины были политические. Многие в Центральной России сочувствовали освободительной войне маленького горского народа, постоянно звучал вопрос: “За что гибнут наши мальчики?”» Теперь в уничтожении подполья будут кровно заинтересованы те, кто еще вчера говорил, что это не имеет к ним отношения. На самом деле это не месть, а слабость, уверен силовик: «Гражданских убивать проще».

Впрочем, взрывы на рынке и в метро — это еще не признак агонии. Боевики действительно демонстрируют готовность наступать по всем фронтам. Сейчас уже ясно, что пожар на Ирганайской ГЭС в Дагестане, случившийся в прошлый вторник, не был результатом технических неполадок, как говорили сначала. При осмотре сгоревшего машинного зала была найдена невзорвавшаяся мина с дистанционным взрывателем.

Атаки на объекты индустриальной инфраструктуры — еще одна линия деятельности, анонсированная в свое время Доку Умаровым. Когда он взял ответственность за аварию на Саяно-Шушенской ГЭС, в это никто не поверил, но теперь электростанции подрывают слишком часто. В июле была успешно атакована Баксанская ГЭС, и если тогда власти говорили, что это устаревший объект второстепенного значения, то сейчас из строя выведена новая гидроэлектростанция, вторая по мощности на Северном Кавказе.

Не забывают боевики и о классическом индивидуальном терроре. В начале сентября было совершено покушение на министра по национальной политике Дагестана Бекмурзу Бекмурзаева. Под днище его автомобиля была заложена мина, сработавшая, когда чиновник выехал на работу. Министр получил тяжелую контузию, но выжил. Должность главы этого министерства вообще считается расстрельной, так как именно на него возложены функции идеологического противостояния «лесным братьям». Оба предшественника Бекмурзаева погибли в результате взрывов.

Атаке террористов в Дагестане подвергся и глава Хасавюртовского района Джамбулат Салавов. Его кортеж пытались взорвать 26 августа. В тот раз обошлось без смертей, но три охранника Салавова получили ранения. А вот начальнику исправительной колонии №7 Омару Мугадову не повезло. В пятницу, когда сдавался этот номер журнала, его расстреляли из автоматов в Махачкале.

Сейчас Дагестан — зона наиболее высокой активности подполья. За последние девять месяцев здесь погибли 82 сотрудника правоохранительных органов. А силовики за этот же период смогли ликвидировать в республике лишь 60 боевиков.

Ситуация стала настолько критической, что чеченский опыт по созданию этнических спецназов вроде батальонов «Восток», «Запад», «Север» и «Юг» решили расширять. Первый вице-премьер Дагестана Ризван Курбанов, курирующий работу местных силовиков, рассказал Newsweek, что в республике появятся несколько подразделений, сформированных из местных жителей. Общая численность — 800 человек. Правительство республики уже выделило территории, где можно будет разместить военные городки для этих антитеррористических отрядов. Вице-премьер утверждает: с проектом тянуть не будут. От желающих вступить в отряды нет отбоя, говорит он: «Даже женщины пытаются записаться».

Впрочем, у чеченского опыта есть и минусы. Бойцов «Севера» и «Юга» в Чечне называют «кадыровцами». По сути, это личная гвардия президента республики. Для них он куда более важный начальник, нежели формальные командиры из МВД. Судя по всему, Дагестан этой приватизации спецназа тоже не избежит. Информированный источник в Дагестане сообщил Newsweek, что заявления, о которых рассказывал Ризван Курбанов, в основном подавали охранники нескольких дагестанских политиков. По его мнению, вступив в ряды антитеррористического подразделения, эти люди все равно будут подчиняться своим хозяевам, только за их содержание теперь придется платить из бюджета.