Остров сокровищ

Скорсезе опять плывет против течения. Приучив всех снимать актуальное кино, он вернулся к чистому жанру

О Мартине Скорсезе писали, что он накачивает реальность такой энергией, что она взрывается почти галлюцинаторной яркостью. Со времен его «Злых улиц» реальность сильно помутнела, и к сегодняшнему дню - к фильму «Остров проклятых» - пришел режиссер, который предпочитает разглядывать не реальность, а галлюцинации.

Время действия «Острова» - 1954 год. Судебный пристав Тедди Дэниэлс с напарником Чаком прибывают на остров недалеко от Бостона. Там расположена психбольница для опасных преступников. Одна из пациенток сбежала, и пришлось позвать судебных приставов, чтобы те расследовали исчезновение. Но у Тедди есть и еще один повод попасть в это проклятое место: он хочет найти убийцу своей жены, который, насколько ему известно, тоже находится на острове. Все осложняется страшной бурей, которая не дает никому уехать «на большую землю», дикой мигренью, которая мучает Тедди, и его уверенностью, что все что-то скрывают. Персонал больницы, похоже, занят чем-то ужасным - то ли исследованиями мозга, то ли испытанием новых лекарств. В 1945 году Тедди участвовал в освобождении Дахау и там насмотрелся на жертв нацистских медицинских экспериментов. Теперь он подозревает, что его страна экспериментирует над собственными гражданами.

В одном из лучших своих фильмов, «Истории американского кино с Мартином Скорсезе», документальном путешествии сквозь Голливуд и далее, режиссер говорил, что 1950-е годы для него - это «завораживающая эпоха, когда подтекст не менее важен, чем то, о чем впрямую говорилось в фильме, а, возможно, и более важен». Для «Острова» подтекст тоже не менее важен, чем сюжет.

Скорсезе помещает своих героев в вычурные, зловещие декорации фильмов 50-х. Он не то чтобы цитирует, но имеет в виду мрачноватые фильмы тех лет - вроде «Больше чем жизнь» Николаса Рэя, где герой, принимающий экспериментальный препарат, говорит жене: «Мысленно я давно с тобой развелся». В «Острове проклятых» герой, наоборот, мысленно никак не может попрощаться с давно погибшей женой, и его ведет не только чувство долга, но и желание отомстить за смерть любимой.

В «Острове» есть и прямые цитаты из одного из лучших и уж точно самого страшного американского фильма 50–60-х - «Шокового коридора» Сэмюэла Фуллера. Герой «Шокового коридора» специально притворяется безумным, чтобы оказаться в сумасшедшем доме и провести журналистское расследование. Каждый, кого он встречает в безразличном коридоре психушки, безумен чисто американским безумием - негр-куклуксклановец; дезертир, свихнувшийся на теме Гражданской войны. С потолка льет дождь, пациентов ослепляют разряды не то молнии, не то электрошока.

Молнии мучают и героя «Острова проклятых». Скорсезе не пользуется фуллеровской метафорой - страна как огромная психушка, - наоборот, он изолирует сумасшедший дом, объясняя, что каждый человек заперт в собственном мозгу, откуда нет выхода. Он показывает, как большой и подробный мир распадается на мелкие странно освещенные галлюцинации, и до самого финала невозможно сказать, что из происходящего правда, что - воспоминания, а что - ложные воспоминания. Герой ищет истину и, хотя зритель довольно быстро понимает, что происходит и даже, в общем, чем дело кончится, это зрелище завораживает. Скорсезе снимает так, как будто огромное доисторическое животное прет напролом сквозь доисторические джунгли. Как будто режиссера ничуть не заботят современные кинематографические тенденции. Как будто на дворе 80-е.

Сегодня никто так не снимает. Дело даже не в мощи и продуманности каждого кадра. Сегодняшнее кино - это заигрывание с обществом, «высказывание» на важные темы, и даже в самых отвлеченных, казалось бы, фильмах, есть привязка к сегодняшнему дню. В «Аватаре» Кэмерона, масштабной фэнтези, синим светом светится намек на войну в Ираке. В «Агоре» Аменабара, байопике женщины-математика Гипатии, жившей в IV–V веках, легко прочитываются нападки на сегодняшних религиозных фундаменталистов. Сюжет «Острова проклятых», казалось бы, дает кучу поводов поговорить о настроениях в обществе, о стране, об исторической памяти, но нет - Скорсезе интересует лишь один конкретный человек и причуды его личной памяти. Иногда банан - это просто банан, только банан и ничего, кроме банана.

Медицинские эксперименты на пациентах психушек действительно проводились, так что судебный пристав Тедди Дэниэлс ничего не придумывает, когда обвиняет психиатров в издевательствах над людьми. Новый фильм Майкла Уинтерботтома «Доктрина шока», экранизация одноименного социоэкономического хита Наоми Кляйн, как раз и начинается с документальных кадров, в которых пациентов лечат электрошоком, а люди, прошедшие такое «лечение», объясняют, что чувствовали себя как зомби и были готовы исполнить любой приказ.

Уинтерботтом и Кляйн проводят параллель между электросудорожной терапией и «шоковой терапией» в экономике. Это модно - связывать историю, экономику, общество и кино. Но Скорсезе на этот раз, похоже, вообще не интересуется историей, экономикой и социальными метафорами. Его интересует только жанр - Скорсезе называет «Остров проклятых» психологическим триллером с элементами готического хоррора. Он снимает кино, столь же закрытое для всяких общественных спекуляций и исторических построений, как Остров проклятых закрыт от посещений, укутан бурей. Когда-то Скорсезе был известен как один из режиссеров, деконструирующих жанровое кино. Сегодня, во времена сплошных деконструкций и «социальной правды», он занят реконструкцией жанра.

Фантастический актерский состав. Макс фон Сюдов и Бен Кингсли, играющие психиатров, выглядят зловещими дирижерами событий, но боятся разоблачения, как нашкодившие школьники. В эпизодических ролях - Тед Ливайн, маньяк из «Молчания ягнят», и Джон Кэрролл Линч, вероятный маньяк из «Зодиака». Это привносит немного гнилостного ужаса в и без того нездоровую атмосферу фильма. Исполнитель главной роли Леонардо Ди Каприо окончательно превратился в матерого борова, в котором не осталось ничего от нищего принца с «Титаника».

«Лео сейчас находится на той стадии жизни, когда можно играть Гамлета», - сказал Бен Кингсли в одном из интервью. Но в своих последних ролях Ди Каприо не думает, быть ему или не быть. В «Отступниках» Скорсезе он метался между долгом и верностью себе, в «Острове проклятых» его выбор еще страшнее. Мстить или искать истину - вот в чем вопрос. И видеть сны, преимущественно кошмары. Его Тедди - не герой, в «Острове» нет героев. У Скорсезе часто на месте героев оказываются какие-то случайные люди, которые просто больше не могут терпеть. Или, наоборот, готовы терпеть еще очень долго, лишь бы не становиться самими собой.

«Остров проклятых» снят по роману Денниса Лихейна, певца бостонских трущоб. Его книги экранизировали Клинт Иствуд («Таинственная река») и Бен Аффлек («Прощай, детка, прощай»). Лихейн еще в процессе написания «Острова проклятых» говорил, что это - «дань уважения готике, фильмам категории “Б” и бульварному чтиву». Хотя сам писатель считает, что «книга и фильм по книге - это совершенно разные животные», в случае с «Островом» звери получились очень похожими. И, скорее всего, это мамонты. Вымершие, тяжелые, косматые твари с огромными бивнями. Слегка напоминают слонов, только вот приручить их нет никакой возможности.