На законный покой

Ограду ваганьковской кладбищенской церкви было не рассмотреть за плотным строем венков. В ХIX веке в богатых русских домах гости всяких рангов оставляли на серебряном подносе визитные карточки с именами и титулами. Чем именитее гости, тем значительнее хозяин дома. Венки на Ваганьковском представляли собой что-то вроде визиток. На траурных бантах золотой славянской вязью вилось: «Вячеславу Кирилловичу. Весь достойный люд», «Дорогому Славе от Саши Ташкенского» (орфография сохранена), «…от костромских пацанов», «…от казахстанской братвы», «Воры Елецкого острога скорбят и помнят», «Моему брату, от дедушки Хасана». Криминальная Россия, и не только Россия, да и не только криминальная, отмечалась, а «хозяин», окруженный доказательствами собственного авторитета, лежал в церкви в монументальном гробу красного дерева. Так на прошлой неделе хоронили вора в законе Вячеслава Иванькова, которого чаще называли Япончиком.

Золотой век «законников», генералов преступного мира, пришелся на 90-е годы прошлого века. Воры контролировали огромные предприятия, выступали третейскими судьями между коммерсантами, ужинали в обществе депутатов Думы и генералов МВД. Они активно играли в политику и при этом проводили большую часть времени в безопасной Европе. Львиную долю этого замечательного десятилетия Вячеслав Иваньков, который считался не просто генералом, а фельдмаршалом отечественного криминалитета, провел в американской тюрьме и вернулся домой, когда «воровские крыши» сменились «ментовскими», «чекистскими» и «прокурорскими». Федеральная служба исполнения наказаний в авральном порядке перекрашивала зоны: ломали «черные лагеря», жившие по воровской традиции, и объявляли их «красными», где власть была не у «авторитетов», а у «сук» - сотрудничающих с лагерной администрацией активистов.

Иваньков вышел на свободу в 2005 году, а через три года президент Дмитрий Медведев упразднил УБОПы - милицейские подразделения, которые, собственно, с этой преступностью и боролись. УБОПы переориентировали на борьбу с экстремистами. Оперативники, еще недавно вычислявшие воровские сходки и расследовавшие заказные убийства и рэкет, занялись нацболами, анархистами и скинхедами. Выходило так, что студенты, исписавшие стены военкомата хулиганско-пацифистскими лозунгами, угрожают стране больше, чем эта самая оргпреступность.

К полудню 13 октября главная аллея Ваганьковского кладбища была забита так плотно, что сквозь толпу скорбящих и соболезнующих приходилось протискиваться бочком. Церковь окружали человек 600–700, один колоритнее другого. Немолодой крепыш в дорогом итальянском костюме, с короткой бычьей шеей и лицом, морщинистым как печеное яблоко, протягивает «братве» руку с перстнем, выпирающим огромной золотой глыбой:

• Вася.
• Откуда ты?
• Из Комсомольска.
• А где хабаровские?
• Позже будут, у них самолет только-только прилететь должен.

Спутники Васи пристраивают у ограды очередной венок и, аккуратно обходя лужи зеркально надраенными штиблетами, идут в церковь прощаться с Япончиком.

А рядом совсем молодой человек в кепочке, как у послевоенных беспризорников. В руках малюсенький веночек из искусственных цветов. Он явно стесняется пристроить это пластиковое изделие рядом с охапками живых роз и мнется в сторонке. И ботиночки на нем видали виды, и костюмчик сшит на «Большевичке» лет пять назад. За ним пристроился еще один юноша. Его шея и лицо покрыты наколками. Это не дорогие салонные тату, а корявые синие лозунги, которые лагерное «отрицалово» кололо себе иглой, обмотанной ниткой. Лет тридцать-сорок назад еще встречались помятые жизнью сидельцы, скрывавшие под натянутыми на самые брови картузами неровную надпись на лбу «Раб КПСС», а этому парню от силы двадцать пять. Много полубогемных, полуспившихся людей. Грузины, армяне, чеченцы, ассирийцы, гости из Средней Азии. Кладбищенские нищенки окучивали весь этот траурный карнавал, снимая с «авторитетов» богатый урожай. Те по такому случаю меньше тысячной купюры и не давали. Источник в правоохранительных органах потом рассказал, что в этой давке были семь настоящих воров в законе, а еще десять приезжали и прощались с Япончиком накануне ночью. И возможно, не они одни.

Ваганьковское кладбище потому так называется, что спокон веку хоронили там кумиров толпы - ваганек. Так на Руси называли вагантов, бродячих артистов, скоморохов, фокусников, базарных силачей, канатных плясунов. Традиция жива до сих пор. На Ваганьковском покоятся современные ваганьки - Высоцкий, Филатов, Мишулин. Но Иваньков тоже был народным героем и кумиром криминальной толпы, которой не становится меньше в России.