Террориум

Ежегодно США высылают кубинскому правительству чек на $4000. Именно столько по соглашению от 1904 г. стоит Америке аренда бухты Гуантанамо. Куба явно прогадала с ценой - только на содержание тюрьмы в Гуантанамо США ежегодно тратят $60 млн. С 2001 г., когда было принято решение перевозить сюда захваченных в плен боевиков «Аль-Каиды», население базы увеличилось в три раза и сегодня составляет почти 8000 человек. Это охранники, повара, врачи и филиппинские гастарбайтеры, занятые в сфере обслуживания.

Гуантанамо - это все, что только человек может представить, мечтая о карибских каникулах. Теплый ветерок круглый год. Девственные пляжи, где на обточенных морем обломках кораллов греются игуаны, куча спортплощадок и кортов, моторки и байдарки, дайвинг-центр. Торговцы сувенирами. На лотках - чашки и пепельницы с игуанами во всех ракурсах, но нет ни одного сувенира, эксплуатирующего тему знаменитой на весь мир тюрьмы. На прошлой неделе здесь продолжились слушания по делу пятерых подозреваемых в причастности к терактам 11 сентября, на которых побывал корреспондент Newsweek.

КАК ПРИСТРОИТЬ ТЕРРОРИСТА

Оба кандидата на недавних президентских выборах в США обещали, что ликвидируют тюрьму, существование которой нанесло огромный удар по репутации США. Именно этого ждут сейчас от Барака Обамы. Но перед ним стоят несколько препятствий. Некоторые из них кажутся непреодолимыми. Что делать с заключенными? Как говорит новый начальник тюрьмы вице-адмирал Дэйв Томас: «Посадить их на самолет - это проще всего». Вопрос, куда он полетит: такой «подарочек» не нужен никому.

Самый очевидный выход - выдать узников тюрьмы странам, гражданами которых они являются. Пусть местное правосудие само устанавливает степень их вины. Американцы так и поступают с выходцами из Саудовской Аравии: там существует успешная программа реабилитации террористов. Их отдают на поруки целому клану, который потом несет ответственность за перевоспитание. Однако большинство из остающихся в тюрьме 250 человек - граждане Йемена, страны с крайне слабой центральной властью и неохраняемыми границами. Высока вероятность, что вскоре после репатриации они пополнят ряды исламских бойцов.

Второй вариант - переправить их в тюрьмы на территории США. Но тут возникают новые проблемы. Во-первых, ни один штат по собственной воле не захочет взваливать на себя такую обузу. Во-вторых, попав в официальную пенитенциарную систему, ветераны Гуантанамо получат равные с американскими зэками права, в том числе и на справедливый суд. А обычный американский суд, гражданский или военный, не сможет не учесть, что при аресте им не зачитывалась знакомая всем по голливудским фильмам мантра о правах. А также - что было нарушено их право на быстрое судебное разбирательство и что показания выбивались с помощью пыток. В Америке узники Гуантанамо с большой вероятностью смогут добиться не только оправдания, но и компенсации за нанесенный ущерб, а также наказания тех, кто годами держал их в тюрьме без суда и следствия.

Остаются два пути, и оба тернистые. Отправить их в тюрьму Баграм в Афганистане. Но та уже стала таким же символом надругательства над правами человека, как Гуантанамо и Абу-Грейб в Ираке. Или создать параллельную систему правосудия специально для подозреваемых в терроризме, где те пользовались бы лишь частью прав обычных американских заключенных. Такая постановка вопроса тоже возмущает правозащитников, так как подрывает конституционные основы. При любом раскладе, даже когда тюрьма в Гуантанамо будет закрыта, эта тема будет еще долго портить жизнь американским лидерам.

КОПИЯ ЖЕНЕВСКОЙ КОНВЕНЦИИ

В самом лагере «Дельта», как официально называется тюрьма, все идет по-старому: заключенные из непримиримых (таких здесь около 20%) продолжают ежедневно осыпать солдат проклятиями, плевками и даже экскрементами. Но если раньше особо буйными занималась группа быстрого реагирования, теперь, по словам начальника тюрьмы, самое жестокое наказание - отлучение от библиотеки. Когда заключенные молятся, охрана ходит на цыпочках. Всюду развешаны плакаты: «Тише, идет молитва».

Тюрьма строгого режима постепенно превращается в потемкинскую деревню. «Послушные» заключенные четвертого лагеря могут смотреть мультфильмы, играть в карты, заниматься спортом и читать книги из библиотеки, выращивать помидоры во дворе и посещать уроки рисования.

Правда, учеников в классе все равно приковывают к полу. Но кандалы теперь «гуманные», с поролоновой набивкой. Визиты родственников все еще запрещаются, но раз в три месяца заключенным позволяют в течение часа разговаривать с ними по телефону.

В пятом лагере менее послушные зэки содержатся в одиночках. Камеры в новеньком комплексе вычищены до блеска, на полу - черная стрелка указывает направление Мекки. На стене висит копия Женевской конвенции. «В Гуантанамо никого не пытают, отношение к ним профессиональное и гуманное», - уверяет Дэйв Томас. Впрочем, периодически заключенных все же вызывают на допросы, которые вице-адмирал называет «интервью на тему сбора разведданных».

Что касается проблематичной репутации лагеря - Томас утверждает, что она не имеет ни малейшего отношения к действительности. «По интернету гуляют фотографии лагеря “Экс-Рей”, который функционировал всего 4 месяца в 2002 году, пока тут строился лагерь “Дельта”. А миру это подают так, как будто это происходит в Гуантанамо по сей день», - сетует он.

Лагерь «Экс-Рей» и правда стоит заброшенный. Клетки для людей заросли зеленью, и на проволочной сетке на потолке голодный питон ведет охоту за семейством пугливых банановых крыс - разновидности грызунов, напоминающих нутрий. Над лагерем парят орлы, но их лучше не снимать - а то, чего доброго, в кадр попадет радар или еще какой запретный объект, и придется разбираться с местной цензурой.

Впрочем, в тюремном комплексе имеется еще секретный «седьмой лагерь», где содержатся «особо ценные заключенные», в частности пятеро подозреваемых в причастности к планированию терактов 11 сентября. Журналистов туда не водят. На прошедшей неделе эта пятерка предстала перед судьей Особой военной комиссии (ОВК) - первым проектом юристов из Пентагона и Белого дома по созданию параллельной судебной системы для террористов.

ДЕСПЕРАДОС

ОВК работает два года, и пока результаты ее работы едва заметны: лишь против 23 зэков было выдвинуто обвинительное заключение. Пятеро были оправданы, троим вынесли приговор. Из этих троих один уже успел отбыть свой срок, второй - «водитель бен Ладена» Салим Хамдан - был выдан Йемену и пробудет в местной тюрьме до конца декабря, а третий отбывает пожизненное заключение.

На прошлой неделе на слушания по делу «заговорщиков 9/11» были приглашены родственники жертв теракта. Правда, тех из них, кто публично называл суды в Гуантанамо порочащими правовую систему США, не позвали. Правозащитники утверждают, что таким образом руководство тюрьмы пытается манипулировать общественным мнением, чтобы предотвратить ее закрытие.

«Самые опасные в мире преступники» сидели не в клетках, а за столами, с адвокатами и переводчиками, без кандалов, под наблюдением безоружной охраны. Облаченные в белоснежные арабские балахоны - галабии, длиннобородые заключенные то перелистывали документы, то обменивались репликами и смешками, то пеняли судье, что он недостаточно быстро реагирует на их петиции.

Один назвал приставленную к нему военного адвоката «лгуньей» и потребовал отказаться от ее услуг, другой заявил, что не собирается сидеть рядом с переводчицей. Халид Шейх Мухаммад отказался от предоставленной ему защиты, заявив, что его адвокат «полгода служил в Ираке и убивал наших братьев и сестер».

Под конец слушания один из подозреваемых Рамзи бин аль-Шайб громогласно заявил, что клянется в верности Усаме бен Ладену и надеется, что «джихад ударит в сердце Америки всеми видами оружия массового поражения».

Все пятеро заявили, что отказываются от адвокатов, желают признать свою вину, поскорее получить смертный приговор и стать шахидами. Впрочем, судья пояснил, что двое из них пока не имеют права представлять себя в суде, поскольку не завершена экспертиза их душевного здоровья. Тогда остальные трое заявили, что временно отзывают признание вины, пока «двое наших братьев не смогут сделать это вместе с нами».

«Они не заслуживают смерти “святых мучеников”», - говорит Элис Хоаглэнд. Ее сын Марк погиб на самолете, разбившемся в Пенсильвании, пассажиры которого оказали сопротивление террористам. «Пусть проведут всю жизнь в американской тюрьме. Мы должны показать миру, что у нас есть уважение к жизни, даже к жалкой жизни этих ужасных людей».

«Лично мне стало легче, когда они заявили о готовности признать свою вину», - добавляет Морин Сантора, чей сын, нью-йоркский пожарный, погиб при тушении башен-близнецов. «Они гордятся тем, что убили около 3000 человек, и это многое говорит о них. Мой сын гордился бы американским правительством, если бы им дали право предстать перед справедливым судом. Это значит, что он погиб не зря», - говорит Сантора.

Прочие родственники погибших заявили, что закрытие Гуантанамо будет ужасной ошибкой. «Тюрьму надо не закрывать, а расширять, - убежден Гамильтон Питерсон, потерявший 11 сентября отца и мачеху. - Недавние теракты в Мумбаи продемонстрировали, что нам угрожает».

Правозащитники с этим категорически не согласны. Джил Хейн, представительница Amnesty International, утверждает, что нужно начать все сначала. «Этих людей изолировали на долгие месяцы без суда и следствия, их пытали на допросах. То, что произошло с ними с момента ареста, до сих пор содержится в тайне, - возмущается она. - В Америке не может быть двух разных систем правосудия».

Даже Сьюзан Лашелье, адвокат Рамзи бин аль-Шайба, которую он назвал «лгуньей», считает, что проблема не в ее проблематичном подзащитном, а в системе. «Нам практически не дают работать с подзащитными, - жалуется она. - Нет никакой необходимости изобретать новые суды - у нас есть военные суды и есть федеральные суды. И те и другие подойдут для этих процессов».

«Они хотят стать шахидами, - говорит Томас Даркин, еще один адвокат Рамзи бин аль-Шайба. - Но это не значит, что на основании процесса сомнительной законности можно приговорить человека к смертной казни». Он приехал из Чикаго представлять бин аль-Шайба добровольно, в рамках проекта, инициированного правозащитниками. Из разговора с ним складывается ощущение, что его и его соратников заботят не столько сами террористы, сколько имидж Америки.

Давление гражданского общества может дать самые парадоксальные результаты. Например, некоторые из заключенных Гуантанамо могут получить не только свободу, но и статус беженцев в США и будут остаток жизни разгуливать по тем же улицам, что и родственники жертв терактов. Это в первую очередь касается 17 китайских уйгуров, которых на родине ждут аресты и пытки. Американское общество будет и дальше возмущаться нарушениями прав заключенных. Но когда кто-нибудь из них, выйдя на свободу, устроит новый теракт, протесты будут не менее громкими. Бараку Обаме не позавидуешь: выбирать приходится между плохими и очень плохими вариантами, и при этом в любом случае именно он окажется крайним.